Курсанты

Ребята открыли мне окно, и я спокойно спрыгнул в свой кубрик. Ребята немного удивились, что я вошёл не в ту дверь:

– Володя! Ты чего тут лазаешь?

– Да Мадаев там самовольщиков ловит… Все пути перекрыл.

И мы легли спать.

А товарищ прокурор выяснил на проходной, что из города приходил курсант с двумя нашивками на левом рукаве – значит, со второго курса. А в этом задании экипажа второкурсники только из 12-той роты, которая живёт на 4-м этаже. Мадаев поднялся в нашу роту и вместе с дежурным по роте стал проверять по кубрикам наличие курсантов.

Пересчитал всех, прибавил к этому количеству стоящих в наряде на постах и больных. И получился полный комплект. Так и не понял мудрый прокурор, куда испарился курсант-нарушитель дисциплины. Потом ещё весь следующий день шли построения и разборки, но так ничего и не выяснили. Старшина роты, который был в курсе, и мои ребята, конечно, и не думали что-то докладывать. У нас такое доносительство строго каралось.

Мы тоже в долгу не остались, не могли стерпеть, что нами командует какой-то прокуроришко.

Как-то утром после построения во дворе экипажа роты курсантов, одна за другой, в темноте пошли строевым шагом в учебный корпус на Косой Линии. Путь наш пролегал вдоль высокого, красиво оштукатуренного и покрашенного в жёлтый цвет забора Балтийского завода. Наша рота только свернула с Большого Проспекта на Косую, как издалека, откуда-то поближе к учебному корпусу послышался странный, приглушенный расстоянием грохот. Это было похоже на раскаты грома далёкой грозы. Мы удивленно переглянулись, не понимая, в чём дело. Шагаем дальше. Вдруг впереди взрыв грома уже поближе: это хохотала шедшая перед нами 52-я рота. Только когда мы прошли ещё пару сотен метров, мы увидели в чём дело и сами также не смогли удержаться от смеха. На стене забора Балтийского завода огромными буквами было написано масляной краской:

«МАДАЕВ – ЛОШАДЬ (душой и телом)»

Эта новость с быстротой молнии распространилась по училищу. Последним, только к обеду, о ней узнал подполковник Мадаев.

Никто не решался сообщить ему эту радостную весть. Мадаев пошел лично посмотреть на памятную надпись, после чего отдал решительный приказ: немедленно стереть заборную ругань. Были собраны все подвахтенные курсанты из суточного наряда и брошены на эти аварийно-спасательные работы.

Курсанты решительно и весьма тщательно выполнили суровый приказ командира. Взяв в руки кирпичи, они с яростью принялись соскабливать краску с забора.