Фустанелла

– Все имеют право на жизнь, особенно дети, даже калеки с рождения! Почему эти философы так спокойно рассуждают об умерщвлении неполноценных и заносят эти мысли на бумагу? Сохраняя эти записи в веках для потомков? Ведь слово, переложенное на бумагу, может ранить гораздо больше людей практически вечно. А призвано врачевать, разве я не прав, отец Георгиос?

– Прав. И я согласен с тобой. Но я тебе уже говорил, что не все книги несут свет. Иные – порождение тьмы. Но даже в них есть открытие для такого пытливого ума, как твой, Адонис.

– Я бы запутался, отче, если б не ваша помощь, – признался отрок. – Неужели, чтобы набраться ума, надо все это прочитать? Даже то, с чем я не согласен?

– Бывает, и гиена умнее человека. На холоде дикие собаки прижимаются друг к дружке, чтобы согреться, и выживают всей стаей, а человек норовит выжить в одиночку, пренебрегая чужой жизнью. Так что не чтение приводит к мудрости. В древние времена книг вовсе не было, а мудрецы были. Толку быть начитанным и сыпать цитатами как из рога изобилия, если делать это ради бахвальства и выгоды! Вот я раньше тоже читал все подряд, а потом понял, что не хочу глядеть на мир чужими глазами и повторять чужие выводы.

– Вас? Вы сами наставник.

– Потому и понимаю, что каждый мой послушник одновременно и мой учитель.

– А чему вас может научить, к примеру, неверующий?

– Терпению.

– А глупый?

– Молчанию.

– А злой?

– Тому, что неверующий и глупый зачастую злы…

– А если вы столкнетесь со злодеем, поможет ли вам ваша вера?

– Это промысел Божий. Надеюсь, что поможет. Буду защищаться как умею. Коль увижу, что злодей силен и коварен, – постараюсь действовать его же оружием, хитростью. Подобно ветхозаветному Иосифу, хитростью проучившему братьев своих, умышлявших зло. А если увижу, что зло одолевает, то предамся на милость Господа.

В поучительных беседах с отцом-настоятелем прошло больше трех месяцев. А потом отец Адониса совсем захворал. Пришлось оставить наемничество, вернуться из монастырских угодий к привычному труду и хлопотам.

А спустя еще два месяца до Крита долетела страшная весть о том, что Муссолини объявил ультиматум и потребовал от Греции часть территорий, и на притязания дуче греки ответили решительным «Охи!»[8 - «Oхи» – «нет» по-гречески.