Черный город

Но в том то и дело, что дедушка Отто был прикован к постели, а чтобы передвигаться, он пользовался специальным четырехколесным приспособлением, которое называл «коляской». К слову, ездить на ней маленькому Клаусу категорически воспрещалось.

…Клаус, субтильный ребенок с длиннющей шеей, обладатель огромных карих глазам, подстриженный мамой под ноль на затылке и у висков, внутренне казнил себя, что проявил непослушание и вышел 31 июля 1945 года из дома без разрешения.

Эту дату он потом запомнит на всю жизнь.

Одетый в выглаженную белую сорочку и бежевые шорты со стрелками, он не находил себе места, сидя на чемодане по приказу мамы.

Она усаживала деда в инвалидное кресло. Клаус резонно подумал, что ей потребуется время, чтобы его одеть. Дед обычно кряхтел и спорил в эти моменты переодевания, злясь на себя за немощность. Клаус не мог понять причины такого непослушания дедушки, ведь мама просто ухаживала за ним, и только это было достойно благодарности. Хотя, ворчливость деда в этот момент мальчик посчитал для себя выгодной…

Ему нужно было во что бы то ни стало спасти свою собственность – велосипед! Спасти от этих назойливых чешских ребят, которые в последнее время совсем обнаглели, и даже не скрывали, что отнимут его двухколесное транспортное средство, так как он не имеет на него никакого права.

Перед тем, как выбежать из дома, он поправил деревянную рамку со снимком, где был запечатлен его отец в парадном мундире. На фото, сделанном пять лет назад, отец с железным крестом на груди держал пятилетнего Клауса за руку и улыбался во весь рот.

Мальчик ненавидел фотографироваться, но смутно помнил тот день – тогда он не на шутку испугался фотокамеры.

На улице стояла жара, последний день июля выдался весьма знойным. Он вышел из подъезда. Озираясь по сторонам. Добежав до угла, он осторожно выглянул из-за дома.

Мелкими перебежками он достиг соседней улицы и нырнул в подворотню, где был вход в бомбоубежище. Велосипед, подаренный отцом много лет назад, но освоенный мальчуганом совсем недавно, он спрятал именно там, накрыв грязной ветошью, досками и картоном.

Дома хранить такое сокровище было небезопасно – немецкие граждане больше не полагались на закон, у них конфисковывали все самое ценное, а некоторых просто выгоняли на улицу прямо из их домов.

Сдернув крючок, мальчуган оказался в кромешной темноте. Он спустился к нужному пролету и нащупал то самое место.

Мама, конечно, будет ругаться, когда увидит это двухколесное обременение.