Черный город

– Ничего не поделаешь… Месть, порожденная гневом, человеческая зависть как базовый инстинкт и нереализованное чувство справедливости, которое каждый трактует по своему. – задумчиво, вкрадчивым баритоном произнес сосед по купе, увидев прильнувшую к окну любопытную светловолосую красавицу, – Разрешите представиться, я Коварж, Лукаш Коварж – адвокат. – Немцы в массе своей не проявляли эмпатию. Все возвращается. – добавил он.

– Тереза Новак, – представилась в ответ Эрика, продолжая смотреть вдаль на продолжающиеся на мосту бесчинства, – Ассистентка профессора Иржи Прскавеца.

Не могу судить обо всем этом беспристрастно, ведь Гете и Кант тоже были немцами.

– Прочь, завистник, прочь, хулитель, ибо здесь – певца обитель. Ибо эта песнь живая возлетит к преддверьям рая. Там тихонько постучится и к бессмертью приобщится… – Процитировал строки из «Фауста» пан Коварж, чем привлек внимание Эрики, и она на мгновение оторвалась от окна.

– О, вы цитируете Иоганна фон Гете? Сейчас небезопасно ссылаться на немца, хоть и поэта.

 – съязвила Эрика.

– Его наследие принадлежит всем нам, а не Германии. Так что ничего странного. – парировал Коварж, – Так же еврей Кафка – и чех, и немец, и иудей одновременно.

Высокий шатен с зализанным бриолином пробором, в двубортном черном пиджаке с модными заостренными лацканами, лукаво улыбался. Он растянул губы в бессердечной ухмылке в тот самый момент, когда на мосту убивали беззащитных людей.

Пан Коварж напомнил Эрике актера из немецких кинолент времен Рейха.

Тонкие губы ее случайного визави делали его улыбку противной. А колючий взгляд, присущий софистам, жонглирующих аргументами, и нечистоплотным дельцам, для которых нет ничего святого.

Этот надменный и лукавый взор шатена с правильными чертами лица и голубыми глазами роднил его с теми эсесовцами, которые не раз пытались воспользоваться своим высоким положением для удовлетворения собственной похоти. У них ничего не выходило благодаря Гюнтеру… Он всегда оказывался рядом и уводил ее от неприятностей.

Но теперь ей казалось, что этот пронизывающий взгляд обнажает ее, и она как лягушка устремляется на погибель прямо в гипнотическую пасть удава. Она хотела было юркнуть обратно в купе, но Коварж задержал ее вопросом:

– Вы, значит, ассистент профессора и направляетесь в Берлин? В логово, так сказать, врага, как говорит маршал Иван Конев…

– Мы с профессором Прскавецем направляемся в Дрезден в археологических целях.

– Ну, конечно.