Седое сердце мира. Сборник прозы

Я понимаю, что за поясом «Chanel» на хрупкой фигуре не видно черного пояса по тхэквондо. Даже я его долго не замечал. Еще секунд десять, и она «собственноножно» отправила бы обидчика к Исрафилу. Именно в этот момент я понял, что боюсь эту мадам. Забавно, что в этот же момент мне показалось неплохой идеей разжиться от нее ребенком:

– Она ведьма.

Раскоронованная княгиня татарского каганата. Дочь Тюмени и первозданного хаоса. То, что должно быть сказано, должно быть сказано, а что сказано, обязательно к исполнению.

Я дождался, когда хрупкий лед под ногами Лильен хрустнет, и она упадет в мои объятия. Снова не как у людей. Я, будучи мужчиной, должен был ее защищать, и тем зарабатывать свой авторитет перед ней. Девушка защитила себя сама и пришла ко мне. Это как поблагодарить за спасение Бога, но забыть поблагодарить хирурга.

Нарисованный роман.

Пастбища Рохана. Мы продолжали развиваться. Я, обзаведясь полезными знакомствами, особенно в области фигурного катания, начал комплексно вести чужие социальные сети.

Это работа сценариста, только в реальном времени. Настя захотела развиваться, почувствовав в себе талант писать стихи:

– Сколько можно чужое исполнять? Я тоже могу.

Мне пришлось научиться писать музыку. Всё мое музыкальное образование началось и закончилось любительской игрой на фортепиано еще в школе, но для электронных композиций пальцы не нужны. Только слух.

***

Инициатива победила разум и сыграла со мной на все мои деньги. Прямо с борта влетаю на сутки в студию лезть вверх по семплам.

«Уже двадцать с лишним лет, а ты ничего не умеешь. Болтаешься, как септум. Да твою ж мать», – стегает меня уязвленное родителями самолюбие.

Принести себя в жертву синдрому самозванца показалось неплохой идеей. За неделю не набиралось и десяти часов сна:

– На рекорд идем, да?

Я сунул голову крокодилу в пасть, и я сейчас не про поло Lacoste. Это как раз случится еще позже. Пока же я кризисный менеджер под татарским флагом. Настя с полной отдачей за мной.

Ещё немного, и мы оба поедем в рехаб в одну палату к известному Паше. Девушка цитирует его легендарные строчки, иронизируя над собственными трясущимися руками.

– Мы выспимся завтра, а это останется.

Она наконец засыпает прямо в кресле, и я, преодолевая боль в спине, поднимаю ее из максимально неудобного положения, чтобы переложить хотя бы на диван.

Не думаю, что я должен был быть этим состоянием доволен, но сейчас это видится иначе.