Корзина полная персиков в разгар Игры

В таком случае, Олсуфьев сидел с видом неизменного превосходства, ибо был глубоко убеждён в том, что тигр же не в два раза длиннее, значит вдвоём ходить на него уже не столь опасно, как одному на туранского, а ходят чаще и большим числом… Кунаковсков брал своё байками о страшных топях Уссури, стычках с манзами-панцуйщиками – искателями женьшеня с самовольными засельщиками из Маньчжурии, промышленниками[101 - Если «зверопромышленником» называли вольного траппера, то «промышленником» – охотника-разбойника, любителя поживиться разбоем, в том числе и хунхуза.

], то есть манзами-зверобоями браконьерами. О том, как сами казаки там зверовали – заготавливали медвежью желчь от трахомы, панты да оленьи выпоротки – плоды стельных маток для надорвавшихся, собольи, рысьи, куньи, беличьи меха на продажу. И заработок неплохой имели. Казаки ещё там летом кормятся дровяным промыслом для пароходства на Амуре, а зимой – санным извозом. Уралец мог произвести впечатление рассказами о холоде и разряженном воздухе Памира, а кубанцу было посложнее с его опытом службы в «тепличных» условиях Европы. Он брал своё восхвалением доблести предков из пластунского[102 - Пластунами тогда называли не солдат, ловко ползающих по-пластунски, а напротив, выражение «по-пластунски» пошло от названия казаков из станицы Пластуновской. Это имя она получила от запорожцев, переселившихся на Кубань, назвавших новую станицу так в честь сечевого Пластунивського куреня. Станица эта была бедной, и у казаков не хватало средств на коней. Они нанимались на кордоны вместо богатых казаков и овладели пограничной и разведочной службой в самых горячих точках Кавказа на профессиональном уровне. Они носили, подобно горцам, крашеные бороды, владели местными языками разработали свои приёмы рукопашного боя. В стрельбе их не мог превзойти никто. Умели безошибочно стрелять в темноте на слух.] батальона, вспоминая даже деда при Николае I в ходе Дунайской заварушки. Хвалился, что сам «як взаправдашний пластун» стреляет. На это Кунаковсков поведал о трагичном сплаве казаков до Уссури в 1856 году, когда отряд из четырёх сотен солдат-линейцев и сотни казаков добирался до нижнего Амура слишком долго. Баржи с продовольствием застряли на мелях, и голодный путь начался уже с осени. Маханиной[103 - Маханина, то есть – конина. Пища, неподобающая православному христианину.], грешным делом, давились, а то и вовсе, с голоду пухли.