Корзина полная персиков в разгар Игры

Охотину показалось, что от управляющего несёт вчерашним перегаром.

– Милости просим к нам в Николаевский. Прошу в мой кабинет. А чего Вы так, на Ялу? Быстрее бы по океану по нынешним временам. Да и безопаснее. Да, от устья почти что до концессии можно на корабле – тихо и спокойно.

– А как же речные хунхузы?

– Их много меньше, чем сухопутных, господин Охотин.

Он провёл Глеба в убогое дощатое жилище, более напоминавшее сарай, и немногословно занудным тоном описал всё известное ему об убийстве с косточками в глазницах.

Ничего нового Глеб не услышал. Затем поговорили о том, да о сём и Безродный начал было разогревать чай и как бы спохватился:

– А не изволите ль пожелать винца по случаю благополучного прибытия?

– Если Вам так хочется, можно, – ответил Глеб без желания в голосе.

Господин Безродный долго рылся в шкафчике и вдруг разразился проклятиями:

– Вот ведь собачьи дети – желторожие, нехрить дикая!

– Что случилось?

– Последнюю бутыль сули[106 - Су-ли, по-русски- сУля, местная водка, а маньчжурская – ходжю или ханки, в русском произношении ставшая ханшин.

] стянули! Какое коварство!

– Действительно нехорошо…

– А ваши казачки, случайно не прихватили ящик-другой? Они-то знают, что у нас здесь потребность имеется.

– Понятия не имею…

– Эх, господин Охотин, господин Охотин, знали бы Вы какого жить здесь, с комарами летом, в морозы без печей зимою. Поживёте собачьей жизнью – сами захотите изнутри согреться.

– Хорошо, я спрошу у казаков…

– А я потребую от вновь прибывших работяг! Соображать должны, куда едут.

Выносливы тутошние манзы-артельщики, на миске риса с чумизой долго пашут. Но и совсем без вина рисового, аль зернового тоже не могут…

– М-м-м…

– Так вот и живём. А нравы тут суровые. Всегда под рукой револьвер держу. Слишком много вина здесь тоже нельзя – озвереют. Но и совсем лишить – всё одно – озвереют и сами себя перебьют. Сами подумайте, кто сюда поедет? Платят им гроши. Вот были тут подполковник Мадритов с Линчи, так работа кипела, а теперь рабочие разбегаются, лодок снизу по Ялу не хватает, а наниматься никто не хочет.

Соседние концессионеры платят, по-видимому, лучше. У них и выработка леса больше. А Балашев, будь ему неладно, Линчи и других спугнул, так в страхе теперь живём, ночью не спиться, думается, вот-вот краснобородые нагрянут. Так и живём. Остались одни бобыли да вахлаки[107 - Бобыли – безземельные крестьяне. Вахлаки – опустившиеся крестьяне-бездельники.