Ходок

Но на следующий день голос опять молчит и я забеспокоился. И когда на очередном уроке рисования мои новые способности опять проявились, я обрадовался. Есть, он не ушёл.

Мои попытки с ним пообщаться напрямую не удались. Я даже не понимаю, как с ним общаться напрямую по принципу вопрос-ответ.

Ощущаю некие смутные образы. Поэтому вечером в постели я попытался передать свои эмоции, сформировав их в некий импульс.

Класс – есть ответ, нечёткий и не словами, но я понял. Тот, кто во мне прислал образ, что той ночью он погиб.

Умерло его тело и каким-то образом он застрял в моей голове. А ещё он просит не обижаться на него за некоторые выходки. Просто ему скучно, но если я не буду его прогонять, то он сможет взять себя в руки. А может быть даже поможет мне при случае. Я оправил мыслеобраз что согласен. Ответ пришёл в виде картинки двух наших рук слившихся в рукопожатие.

Утром проснулся с улыбкой. А что, ни у кого нет такого друга в голове. С ним интересно и можно пообщаться, только нужно научится это делать.

Чтобы получать ответы на вопросы.

В конце мая мы после контрольных за последнюю четверть вышли на каникулы. Ура, тренировки возобновятся осенью. Шеф сам уезжает на лето на родину, в Белоруссию. Нам наказал поддерживать форму и бегать кроссы.

Меня в первый же заезд запихнули в пионерлагерь "Заря". Блин, как же я их не люблю. Но меня постоянно туда пихают, в прошлом году даже на два срока. Ну не люблю я эти побудки под дурацкие песни. Потом переться на зарядку, а с неё с речовками строем в столовую.

Там каждый день одинаковая жрачка. На завтрак какао, кусок хлеба с кружком сливочного масла и невкусная каша. На обед сухая рыба с гарниром и компот. Ужин – котлеты с макаронами и слабенький чай. Бесит, что всё строем. Даже после развода опять строем в палату. Единственно прикольно вечером, после отбоя. Тогда начинается таинство. Мы одеваем простыни и пробираемся к девчонкам, мазать их зубной пастой. Они в свою очередь выжидают, когда мы уснём и мстят тем же.

Утром я выбил право вместо тупой зарядки всей толпой – пробежку по местному стадиону. Физрук выслушал меня, что мне нужно тренироваться и разрешил. Убедившись, что я не филоню, он перестал обращать на меня внимание. И даже сказал об этом нашей вожатой. Я наловчился даже вместо ежедневной уборки территории после завтрака бегать, изображая великого спортсмена. Но за это право мне пришлось участвовать на эстафете в соревнованиях между отрядами.