Детство и школа. 1932—1949. Стихи разных лет

Звонят, спрашивают, а у нас музея нет. Хотя кое-что тебе покажу».

В огромной и, судя по обстановке, густонаселенной коммунальной квартире, в которую превращен первый этаж старинного петербургского дома, тете с мужем выделена большая комната. К сожалению, Николая Дмитриевича в этот день я не застал.

Тетя ушла на кухню с намерением вкусно меня покормить, а мне сказала: «Видишь этот шкаф? Поройся в нем, будет интересно». На нижней полке нахожу большую, из грубой кожи и довольно тяжелую сумку с ремнем. Перед глазами всплывает известная фотография – Миклухо-Маклай, через плечо сумка, а рядом туземец.

«Что, если это…?»

«Ты не ошибся», – раздается голос вошедшей со сковородкой тети, – «это ЕГО сумка. Посмотри, что внутри».

Не знаю, приходилось ли вам, читатель, держать в руках подлинные предметы, имеющие историческую ценность. Именно касаться их, а не рассматривать через толстое стекло витрины музея. Впечатление необыкновенное! Тебя уносит медленное течение реки времени к хозяину раритета, обстановке, в которой он находился…В тот момент это был далекий берег Новой Гвинеи.

Из сумки я вынимаю пачку дагерротипов, чуть потемневших от времени.

Хижины папуасов, какие-то обряды, толпа полуобнаженных женщин…Бережно кладу все в шкаф. «Теть, – говорю, – это ж все в музей же надо!». «Обязательно отдадим, никак не соберемся, жалко расставаться». Это был мой единственный визит в дом тети. Вышло так, что приезжая в Ленинград позже, я не застал в живых уже ни ее, ни Николая Дмитриевича.

Надеюсь, все раритеты нашли свое место в ленинградских музеях.

К слову. Еще один случай подобного рода был у меня в Тобольске, много лет спустя. Это была командировка по вопросу застройки новой части города для работников строившегося нефтеперерабатывающего завода. Любезные хозяева города устроили нам экскурсию в архив. Я держал в руках подлинный экземпляр следственного дела о покушении на Григория Распутина, с его закорючкой вместо подписи (старец, как известно, был неграмотный), а также пачку копий фотографий.

На них был снят Николай Второй с двуручной пилой в руках возле поленницы дров. Снимки были сделаны незадолго до отправки семьи царя в Екатеринбург, где они приняли мученическую смерть в подвале дома Ипатова. Тот же трепет, то же волнение… Прошу простить меня за отступление, но мне казалось, что эти факты покажутся вам интересными.

Теперь о моем отце. В отличие от бабушки папа приехал не в Ленинград, а в Москву.