Детство и школа. 1932—1949. Стихи разных лет

Меня это лишь раззадорило, и я продолжал свои проделки. Методы воспитания у моей бабушки были свои. Она сшила тряпочный мешочек и показала его мне.

«Будешь дразнить бабуню, надену на руку!»

Когда в очередной раз я напугал соседку, бабушка схватила меня и попыталась засунуть мой кулачок в этот мешочек. Силы были неравны. Как я не выворачивался, не визжал, на руке у меня оказался противный мешок. Слезы не помогали. Поревев с часик, я был прощен, но сдаваться не собирался. Прошло несколько дней. Подкараулив старушку, когда она, ничего не подозревая тихонько шла на кухню, я опять выскочил из-за двери.

Только на этот раз не махал кулачком, а высунул язык и громко замычал! Бабуне чуть плохо не стало!

Наказание не заставило себя долго ждать. Моя бабушка в приступе педагогической ярости схватила со стола баночку горчицы. Можете себе представить, как я крутился и брыкался!. Язык я успел спрятать, но губы, щеки и кончик носа были крепко вымазаны противной желтой дрянью.

«Запомнишь надолго», – крикнула бабушка Люда.

Кто знает, может быть трюк с горчицей относился к бабушкиному опыту института благородных девиц? Но она оказалась права. Горчицу я не пробовал лет до сорока. Не то, что не пробовал, видеть ее не мог! А старушку соседку я оставил в покое. Вот вам и педагогика.

Но пройдем кухню и откроем дверь в наши комнаты. Первая, проходная, была небольшой, метров десять, и полутемной. Ее особенностью было окно. Вместо стекол в раму были вставлены ромбовидные полые стеклянные блоки.

Свет они пропускали плохо, зато рассмотреть что-либо сквозь них было невозможно. Это было очень кстати.

Окно находилось низко и выходило в узкий промежуток между нашим и соседним домами. А в этот промежуток предприимчивый сосед-сапожник рядом с нашим окном воткнул свою «мастерскую» размером с носовой платок, которая однако пользовалась популярностью у обитателей близлежащих домов.

В комнате стояли бабушкин диван, небольшой обеденный стол и моя железная кроватка с высокими перильцами.

Не знаю, каким невероятным образом, но почему-то даже сейчас помню сладковатый вкус краски этих перил. Привстав на цыпочки, я грыз их, когда у меня резались зубы. В этой комнатушке прошло мое раннее детство.

Еще одно, чудом сохранившееся воспоминание. Над входной дверью из кухни висела литография. Это была копия картины Гвидо Рени «Голова Христа». Возможно, бабушке она заменяла отсутствующие иконы.