Исход

Он и подумать не мог, что за ним кто-то наблюдает. Адор подошёл к ней и протянул кружку с отваром:

– Пей мелкими глоточками и не торопясь. Как тебя зовут, наблюдательная ты моя?

Она снова засмеялась, смешно морща небольшой аккуратный носик.

– Инари, миу…. – она резко осеклась, вспомнив о предостережении спасителя.

– Меня зовут Адор. И отныне зови меня только так.

Она отхлебнула глоток из кружки и поверх неё посмотрела на смущённого борейца:

– Любой аталант жестоко наказал бы меня, если бы я не назвала его миусом.

– Инари, я бореец, а не аталант, и у нас не принято унижать других.

Через три дня, убедившись, что рана стала затягиваться, Адор, сменив ей повязку, отпустил девушку, подарив перед прощанием остроотточенный широкий нож, похожий больше на мачете, – для ходьбы через джунгли лучшего было и не придумать. Мачете легко разрезало лианы, рубило мелкие ветки, да и против хищников было неплохим оружием. Инари даже запрыгала от радости от такого подарка.

Ну, девчонка и девчонка совсем. Вот тогда ему и пришла в голову идея вырезать статую девушки из неподатливого красного дерева.

– Знаешь, Инари, ты больше не подсматривай, а то это не хорошо. Просто приходи в гости, когда захочешь, и со временем получишь от меня ещё один чудесный подарок…

И она стала приходить к нему почти каждый день. Оказывается, стойбище неров, в котором она жила с матерью, находилось всего в пяти километрах от фабрики борейцев. Адор не был профессиональным художником или скульптором, скорее, это было всего лишь его увлечением.

Но рисовал он очень даже неплохо. Вот с рисунков он и начал. Он сделал зарисовки девушки в разных ракурсах, схватывая её мимолётные взгляды, грациозные повороты головы, жесты точёных рук и ног, вздрагивание холмиков грудей…

Она была красива, красива по-своему. И не только внешне. Она словно светилась изнутри, и порой Адору с трудом удавалось отвести от неё взгляд. Её глаза, словно магниты, притягивали его взгляд.

А Инари… Инари была влюблена в него по уши. Он, когда её не было, хотя бы два дня подряд, принимался за её отображение в дереве и всё время разговаривал и разговаривал с ней, бережно снимая лишнюю стружку, доводя до совершенства каждый завиток волос на голове. И Оку он соврал, даже не задумываясь. Через девушку он предупредил её соотечественников, что аталанты открыли на них охоту, так что никто из неров её племени не был похищен.