Качим-кермек. Возвращение

Они заставляются задуматься: в какой момент вдруг наша Родина, «страна, в которой никогда не заходит солнце», в столице которой был полдень, а в Петропавловске-Камчатском в тот же момент – полночь, страна, в которой все люди были братья и народы были братские, распалась на эти странные составляющие. В какой миг мы стали не другими и не «другами», но чужими и почти врагами? Зачем нужны гражданские, страшные, братоубийственные войны?

Ведь есть Восток – Зульфия, и есть Россия – Вася… И есть великий по своей простоте и глубине манифест художника Владимира Глухова, авангардиста: «Пусть поженятся уже, наконец».

P.S.

Пожалуй, самое интересное впечатление было у меня от выставки работ Владимира Глухова в MORA (Museum of Russian Art) в Нью-Джерси, США. Сам музей был основан фигурой знаковой, почти легендарной, – коллекционером и диссидентом Александром Глейзером и назывался изначально «Музей русского искусства в изгнании», впоследствии переименован в MORA. С момента основания до настоящего времени Музей MORA, его правление, кураторы и искусствоведы находятся в поиске самых передовых, свежих идей, выбирают самые яркие, самые глубокие темы.

Владимир Глухов – осознанный и тщательно проработанный, хотя и непростой их выбор. Они увидели в нем авангардиста – художника, который своей идее опережает время, чувствует тенденцию, ее передает и… отличается от всего того, что именуется искусством современным, актуальным или концептуальным. Время подтвердит или опровергнет их мнение. Но ошибок у них пока не случалось.

Юлия Вербицкая, коллекционер, меценат.

Президент Фонда «Русские меценаты».

Шелка времен – бессонница интеллектуала

Качим-кермек – так по-таджикски звучит название степного перекати-поля, и так называет себя художник Владимир Глухов.

Качим-кермек – восточные сны далекой Сибири. Яркие-преяркие, цветные-прецветные большие картины художника Владимира Глухова объединяют времена и стороны света, сплавляют и сращивают слои в цветную каплю росы евразийского искусства.

Такие художники, как Владимир Глухов, чудесным образом в новых, совершенно иных обстоятельствах хранят язык и воздух родного края. Этот оставленный край и сам по себе уже перекочевал в некое новое, совершенно другое качество, в котором мечтательно эротизированное искусство таджикской живописной школы советских времен теперь уже невозможно в силу новых этически-религиозных обстоятельств.