Александр III. Истоки русскости

И всегда интересно всмотреться в тихие дали детских лет и приметить, понять, что за детское сообщество тогда сложилось вокруг человека, начинающего свой большой путь, какими были товарищи его детских лет… И, наконец, кто они?

Эти вопросы могут оказаться почти безответными относительно самых обыкновенных людей (многим ли из них приходит в голову положить на бумагу хотя бы имена и фамилии героев детских дней?!) Но такая безответственность может случиться лишь для людей малозначимых. А у будущих великих мира сего запечатленных сведений об их детстве сохраняется отнюдь немало.

Что и говорить о тех, в чьих руках впоследствии были судьбы великих государств!

В этих случаях мемуары и архивы хранят многое и многое, и исследователи бывают счастливы рассмотреть в туманах далеких лет образы сверстников своих героев, их имена и фамилии.

Именно так и было с изучением ранних лет жизни императора Александра III. Историкам его царствования хорошо известен весь круг друзей его детства.

Они перечисляют более десятка фамилий участников детских игр Александра и его братьев. Во дворец для создания детской компании приглашались дети из ряда самых приближенных ко Двору фамилий. Так что ни имя – то громкая известность рода, высокая приближенность к высшей власти, большие заслуги и высокие титулы…

Барятинские, Дадиани, Юрьевские – это князья; Толстые, Ламберты, Мейендорфы – бароны и графы. Кажется, что всё детское сообщество, сложившееся вокруг царских детей, – это потомки особ с сиятельными титулами, но вот среди них упомянут мальчик, кажется, без такой степени родовитости.

Его фамилия – Опочинин, он не из князей, но это, по всему, равный среди равных. Так кто же такой этот мальчик, приятель детских лет будущего всемогущего императора вся Руси?

Это Федя Опочинин. Будущий известный библиофил и издатель редких исторических документов. Будущий известный просветитель, и будущий руководитель Мышкинского уездного земства, и предводитель дворян Мышкинского уезда.

Для наших мышкинских краеведов этим уже всё сказано, они прекрасно знают весь жизненный путь и добрые дела нашего замечательного земляка… Но наша книга (как и всякая другая о русском прошлом) может оказаться Бог знает в какой отдаленности от наших родных мест, и её «иногородний» читатель может быть в недоуменном незнании как о нашем достойном земляке, так и о его роде.