Дорогами «войны кровавой»

Давши несколько пушечных выстрелов, они, переправившись через Вилию, сожгли деревянный мост Вильны и громадные магазины, вмещавшие в себе продукты на несколько миллионов рублей. Было сожжено более 150000 четвертей муки, громадное количество фуража и овса, и большое количество предметов снаряжения. Большое количество оружия было испорчено и брошено в Вилию».

Свенцяны

Утром, собрав свой рамный рюкзак, я с первым катером покинул свободный и безопасный кемпинг, и отправился в Вильнюс, до которого было километров тридцать.

Приблизившись после обеда к городу, я сел на автобус и добрался до автовокзала, где оставил в камере хранения свой тяжёлый рюкзак и успел купить билет на последний рейсовый автобус, идущий в сторону Свенцян, именуемые теперь Швенчёнеляйном. Автобус ходил по этому маршруту только два раза в сутки.

Я сидел с левой стороны и палящее солнце меня не беспокоило. Автобус катил по дороге, окружённой зелёным морем ухоженных полей с живописно разбросанными тёмными островами леса.

Это была та самая дорога, по которой в 1812 году уходила из Вильны без боя русская армия, ведомая своим царём и военным министром Барклаем де Толли.

Отступление русской армии

Автобус был небольшой, какой обычно можно встретить на сельских дорогах. Пассажиры в автобусе громко переговаривались. Слышалась литовско-польская речь, в которой, время от времени, проблескивали и русские слова. Впереди, справа от меня сидел худой пожилой мужчина в кепке немецкого покроя – очень популярной среди литовцев.

На левой руке его, которой он держался за спинку переднего сидения, было наколото короткое русское слово «Сибирь». «Один из бывших «лесных братьев, – подумал я. – Как идёт ему эта кепка».

Через час пути автобус остановился на перекрёстке дорог у небольшого озера. Я осмотрелся: всё было так, как рисовал майор на своей схеме. Где-то тут недалеко должен был находиться хутор его брата. На придорожном столбе была прибита табличка с надписью «Слобода». Автобус уехал, а я остался стоять на дороге посреди поля, ещё не зная, в какую сторону мне податься.

Я спросил у старичка, сошедшего вместе со мной на остановке, не знает ли он пана Рынкевича?

– Альдека? – оживился старик. – Та вон! – он махнул рукой в сторону поля, засеянного рожью.

Я посмотрел по направлению руки, но ничего кроме зелёного поля и синего неба не увидел. Вышел на перекрёсток. Одна дорога была та, по которой я приехал, а вторая, пересекавшая её, шла на Вилькомир.