Иоланта – Принцесса Марса

 – Ты что плетёшь старшина, ты, что из бывших? В полицаи метишь, к генералу Власову решил переметнуться? – Да ты пойми командир, мы реально попали в прошлое, под твоим чутким руководством, ты ведь пилотировал ИЛ? Наша жизнь теперь будет продолжаться не в 43, а в 21 году. А что касается Власова, то мы будем воевать не против Советской власти – против Сталина, а напротив, – против «Врагов Народа», против тех кого расстреливал Сталин! Так поможем Сталину уничтожить врагов народа и мужиков спасём от Тухачевского.

Антонов – это же Спартак нашего времени! – Ладно, старшина, а с чего ты взял, что всё это не спектакль, и мы реально находимся в 21-м году, у тебя есть доказательства? – съязвил я, – полагаю, что ты предатель, товарищ старшина, – я был вне себя от ярости. – Тамбовский волк тебе товарищ, – холодно ответил старшина. – Вербуют нас говоришь, я предатель, а ты взгляни на фотографию своей фронтовой жены Тони, я уже всё изучил, пока ты здесь отсыпался после пьянки! Меня всего обожгло, а что Тоня – любовь моя? Я поднялся с нар, закурил папиросу и стал в потёмках искать в кармане моего кителя фотографию любимой. Шлёпая босиком по земляному полу, я зажёг керосиновую лампу и выкрутил фитиль повыше. Пламя коптилки осветило лицо любимой. Но что это? В тусклом, мерцающем свете с фотографии на меня смотрела маленькая девочка лет пяти, с огромным красным бантом на голове. Я отпрянул, и оцепенел, и тут мне стало по-настоящему плохо. – Это измена! – зашипел я, – Ты подменил фотографию, пока я спал? – Ну конечно я подменил, а ты прочти, что там написано, на обороте, может быть я и почерк подделал, и чернила где-то взял, с гусиным пером. Я перевернул фотографию. Девичьим Тониным почерком, так щемяще в сердце, было написано: «Любимому и единственному, смелому лётчику Алексею Обручеву на вечную память от Бони М».

– Почему от Бони, а не от Тони? – дрожащим голосом спросил я. – Ну я не знаю, может быть, её так в детстве звали родители: – Бонифация, или Боноапарте – почём мне знать, – холодно ответил Сергей.

Я дико захохотал, и повалился на нары и начал истерично дёргать ногами, в белых подштанниках. Судорога истеричного смеха, смешалась с безудержными рыданиями: – «Ах Тоня, Тоня, где ты сейчас – любовь моя»? – Вот то-то и оно, – задумчиво произнёс Сергей, – у меня было тоже самое, когда ты заходил на посадку, – и он протянул мне фотографию своей невесты из Москвы.