Война глазами солдата

Я его отправляю, а за телефон посажу пока своего из взвода связи. Я сказал: ждать не буду. Он мне больше не нужен. Я его выгоню, чтобы не вонял, чтобы духу его больше здесь не было! – и, обращаясь ко мне, добавил, – Дуй в свою роту, чтобы я тебя здесь больше не видел.

Я вышел из шалаша, закинул на плечи карабин и поплелся в роту. Не успел отойти от шалаша и пятидесяти метров, как начался артобстрел. Упал в сугроб, закрыл руками голову. Снаряды рвались где-то невдалеке. Впервые страх приполз в душу.

Я оцепенел. Вскоре стало тихо. Обстрел закончился. Вскочил и бегом от страшного места подальше.

Командир роты встретил меня сурово:

– Что ты там натворил?

Я рассказал. Мне показалось, что усмешка тронула лицо капитана.

– Иди в роту. Смотри, чтобы больше этого не повторилось, – сказал капитан и отпустил меня.

Ближе к вечеру стало известно, что прямым попаданием в шалаш полностью уничтожен штаб третьего батальона.

Возвратившись в роту, был, как говорится, самым главным “куда пошлют".

А посылали и на хозяйственные работы, и в караул, и на восстановление связи по всем направлениям – “ниткам". Не доверяли только дежурство за телефонным аппаратом. Видимо, не надеялся капитан на меня, боялся, как бы еще чего-нибудь не сморозил новобранец. Дошло до меня, что подмочил свою репутацию. Обидно стало. Поэтому старался, как мог, выполнять все наряды и поручения. Страшно уставал. Вскоре заметили мою старательность и посадили на дежурство за телефон, однако на КП полка под присмотром ротного начальства.

Вообще ротного начальства в этих боевых условиях, как ни странно, был полный комплект – заняты все пять штатных должностей. Ротой командовал капитан Московский, инженер из Ленинграда, лет тридцати пяти – умный, справедливый, но очень строгий. Его помощник, политрук роты – старший политрук Акимов. Лет ему не меньше, чем ротному. С нами, красноармейцами, он практически не общается. Красноармейцы, естественно, с ним тоже. В основном он якшается с командным составом роты и штаба полка.

Нам от деятельности политрука, как говорится, ни холодно, ни жарко. Жить и работать не мешает, и то хорошо. Молчаливый человек. Говорят, что у него в Ленинграде жена и дети умерли.

Командир первого телефонного взвода, старший лейтенант Аникин – мой командир. Кажется, тоже в возрасте, призван из запаса. О себе ни гу-гу. К нам – справедлив. По-моему, смелый командир, чаще чем других видел его на передовой.