Война глазами солдата

– Ты что это на вопросы «да» «нет» отвечаешь! Знаешь ли ты, что самоубийство на фронте – это измена Родине, дезертирство с фронта! И тот, кто не помогает следствию, тот покровитель изменника-самоубийцы, – зло выдавил батальонный комиссар. – О каком-то Бровкине лопочешь. На кой хрен мне твой Бровкин, не о нём речь. Думай и вспоминай, по какой причине Лаврентьев мог застрелиться.

Страх обволакивает тело, голова цепенеет. Мыслей нет – пустота. Что я могу ответить комиссару? Что я действительно ничего не знал и не только не знаю, но и не понимаю, как это, вообще, можно застрелиться, как это самого себя добровольно лишить жизни.

Я молчу. Время идет. Комиссар ждет ответа. Наконец вспоминаю, как недавно один красноармеец-здоровяк прибежал на пункт сбора донесений полка, упал на снег и бросил в отчаянии: "Лучше бы убило к чертовой матери – конец мучениям. Вечный страх и вечный холод. Конца этому не видно – хоть стреляйся!"  Меня страшно поразило тогда это признание здоровяка, и, вспомнив теперь его слова, я выдал батальонному:

– Товарищ батальонный комиссар, может быть, он не выдержал суровых условий жизни, в которых мы находимся? Холодрыга-то какая – кровь мерзнет, да и стреляют – аж жуть.

Я повеселел, надеясь, что здорово помог следствию.

– Другие-то не стреляются, воюют, Родину защищают: им и мороз нипочем, и стрельбы не боятся, – безнадежно ответил комиссар, как-то неодобрительно глядя на меня. Затем добавил удрученно, – ты свободен, иди. Позови красноармейца Юрченкова.

– Есть, товарищ батальонный комиссар. Только красноармеец Юрченков сейчас на телефоне дежурит.

– Скажи ротному, пусть сменит.

– Есть, товарищ батальонный комиссар, – ответил я и пулей выскочил из землянки особиста.

Эх, как же хорошо, как весело и свободно на морозном воздухе. И совсем-совсем не холодно. Мимо просвистела пуля и ударилась в рядом стоящее дерево. Дзинь. Потом еще, еще и еще – дзинь, дзинь, дзинь. Где-то невдалеке разорвался снаряд. Бах. Потом еще, еще и еще – бабах, бах, бабах, бабах, тарарах-бах.

***

Завтра на утро назначена атака. На главном направлении действует второй батальон (позывной – "Ромашка"). Батальону приданы три танка. Они уже заняли исходные позиции, намотав по пути на свои гусеницы часть телефонного кабеля, идущего на "Ромашку". Пришлось нашему взводу срочно восстанавливать связь. Трудились до позднего вечера. Усталые завалились спать.