Дело рук Сталина. Том 2

Да ещё бывшие республики, испытавшие всё это совместно, валят теперь всю вину на Россию в её нынешнем виде, как-будто они не были соучастниками, а были какими-то особенными жертвами, тогда как, если трезво оглядеться, некоторые республики были в лучшем положении. Те же грузины и прибалты, как мы помним, – опуская причины, отметим, – жили лучше россиян. Но это мы уже отвлеклись. [Добавлю, что тем, что бывшие республики отошли, и подчёркивается, что вся эта преступнось исходила из центра страны, российской республики, ну, а в ней, продолжим, от её правящей верхушки, ну, и – от самого "верховного"!]

После ознакомления со всеми, приведёнными здесь, материалами, просто, ну, никак не возможно постичь, как до сих пор, при наличии таких неопровержимых доказательств, при последующей массовой реабилитации пострадавших от репрессий, являющейся самой по себе уже прямым доказательством преступления, к тому же при наличии приговора Басманного суда, о котором – далее, дело о сталинизме остаётся не закрытым, и прах главного виновника и его сообщников продолжает находиться на Красной площади Москвы, – в самом святом месте страны!

И свидетельство Галины Вишневской, которая шире, чем большинство простых советских людей, видела разные стороны сталинизма, особенно убедительно говорит о том, что и как тогда было.

[Перечитывая, добавляю ещё.

Посмотрел в интернете, что такое паранойя, потому что в своё время такой диагноз был Сталину. И вычитал, что это – психическое расстройство, выражающееся в большой подозрительности и агрессивности.

Именно это и наблюдалось у Сталина.

Надо так полагать, что условия и особенностиего личности к тому и привели, что он стал невероятным чудовищем! И исходным к этому было его прошлое! Сын сапожника из села, семинарист, царский доносчик в прошлом. Став большевиком после этого, при том, что всех неугодных устраняли, он постоянно боялся за себя. Поэтому, борясь за высокое положение и в конце концов получив неограниченную власть, он уничтожал вокруг, да так ловко, что не оставалось никого, ему опасного.

И так – до старости. Планы по репрессиям у него всё ширились! И нельзя исключить, что его ближайшие сподвижники, к тому же опасаясь и за себя, могли в конце концов с ним и расправиться.]

[Опять же сделаю вставку. Завершая работу над книгой, как видно, я изменил кое-что в сторону смягчения. Почему? А потому, что расценил, что со временем люди и в самом деле стали понимать многое более правильно.