Дело рук Сталина. Том 3

Не за убийство, а за неспасение!

Но как же надо было так всему подстроиться, и этим так преступно воспользоваться, чтобы были уничтожены миллионы ни в чём не повинных, – даже наоборот, в своём большинстве как раз более достойные, – и после этого, видите ли, рассуждали бы, «можно ли главному виновнику всё это простить», и даже – «можно ли его считать великим», и чтобы находились такие, кто всё это оправдывают!

В конце работы над записками стало известно меткое ему, главному виновнику, определение: «идеологизированный фанатик».

И вдумайтесь: что давало уничтожение своих соотечественников рядовым гражданам России, в том числе – и работникам КГБ? Надо полагать, что они считали, что выполняют волю тех, кому верили, – приказы вышестоящих. А с другой стороны, они боялись, и не без оснований, что малейшее отклонение приведёт к гибели и их самих. Что оно давало вождям, мы здесь проанализировали, и это понятно. Но уравнивать эти преступления с уничтожением народов гитлеровцами не следует, ибо там был геноцид, а здесь – уничтожение своих же соотечественников.

При геноциде виноват каждый, а при массовом терроре – его организатор.

Наш окончательный ответ такой. Юридически виноваты и главный и исполнители. Это надо констатировать. И если это носит очевидный характер, а масштабы огромны, жертв – миллионы, настолько, что полное расследование невозможно, и более того, может привести к ещё новым непоправимым ошибкам и злоупотреблениям, близким по характеру к самим рассматриваемым преступлениям, то, возможно, его и не надо более проводить в судебном порядке.

Или уж если вынести окончательное осуждение, которое выглядело бы справедливым и наиболее чистым, без сопутствующих ошибок и последствий, то надо осудить только главного. Его вина очевидна и неоспорима. Прецедент такого же масштаба, хотя и иной по своей сути: Гитлер, названный главным преступником. Таким же главным преступником, но совершенно в другом деле, следует назвать и главного виновника массовых репрессий в СССР.

Продолжим о Сталине. Из многих, очевидно, трудных моментов у него на пути, можно отметить два характерных: убийство Кирова и самоубийство жены. В первом случае он пошёл на устранение своего ближайшего соратника, оценив, что это даёт, и реально дало, огромные, неоценимые, и иначе не достижимые для него, преимущества.