Дело рук Сталина. Том 3

Но ответ очевиден: Россия прошла через такие жернова, пик которых – сталинизм, от которых, чтобы ей восстановиться, стать благополучной, – надо не одному поколению совершенствоваться. Но для этого надо всему населению чётко, однозначно и окончательно разобраться с прошлым страны.

Масштаб сталинизма был и будет непревзойдённым. Это тоже подтверждается буквально на каждом шагу. Так, например, в журнале «Теленеделя» от 10–16 октября 2011 года известный адвокат и телеведущий Андрей Макаров, обсуждая масштабность поднимаемых на телевидении тем, говорит буквально следующее:

«Конечно, если бы мы говорили о сталинских репрессиях, то да – там миллионы жертв, масштаб виден.

»

Таким образом, видим, что масштабы преступлений сталинизма общеизвестны и как бы не требуют доказательств. И никому не может прийти в голову это опровергать. [Даже сталинисты не отвергают это, а только по-разному истолковывают. – Авт. ] И в то же время юридически, без приговора, на основе презумпции невиновности, на любое такое заявление возможно опровержение, что и было со стороны внука Сталина.

Вот поэтому попрежнему вопрос о виновности в части массовых репрессий всё-таки остаётся незавершённым.

Если человек был ранен, его лечат, потерял ногу или руку, делают протез и т. д. А тут вся страна была изранена. Людей лечили. Дома, дворцы реставрировали. А прошлое, история, душевная рана, остались зияющими. Фактически нет воспоминаний, рассказа современников о прошлом, без слов о репрессиях, лагерях, расстрелах, ссылках.

И тем не менее до сих пор так и нет окончательной правовой оценки, приговора, осуждения хотя бы главного виновника, чтобы снять вину с той части народа, с народа в целом, который и есть – жертва репрессий. Повторяю, что движение вперёд затруднется, если нет абсолютной ясности, что осталось позади, и нет к прошлому соответствующего отношения. Запад боится России из-за неокончательного ею осуждения преступлений прошлого…

Всё время подчёркивается, насколько глубока рана и как она постоянно напоминает о себе, и как она требует «соответствующей обработки», чтобы людям не чувствовать себя попрежнему несчастными, одним – остро переживать, а другим – чертыхаться с вопросом: «сколько же можно об одном и том же?!» Вот и нужно…

Заканчивая, констатируем, что факт массовой реабилитации за отсутствием состава преступлений есть прямое доказательство массовых репрессий.