Воин

 – У нас один, но важнейший вопрос – последствия событий 19 – 21 января в Ташкенте.

Охарактеризовав обстановку, как победу над белогвардейским мятежом, председатель перешел к главному:

– Нам необходимо жестоко ответить на предательскую вылазку буржуев и белогвардейщины. Так ставят вопрос лично товарищи Ленин и Дзержинский. Всероссийская Чрезвычайная Комиссия рекомендует ряд мер по укреплению Советской власти и искоренению контрреволюции в Туркестане.

Колузаев бодрым голосом зачитал полученную из Москвы радиограмму и рекомендации, изложенные в ней.

– Правильно! Пора кончать белую сволочь! – поддержал председателя сотрудник наркомата путей Саликов. – Иначе не вылезем из войны!

– Уничтожить всех, кто представляет опасность! – согласился другой депутат. – Давно пора!

Собравшиеся одобрительно зашумели и подняли руки, голосуя «за».

Так с единодушного одобрения делегатов, был создан штаб по проведению контрреволюционной операции и выбран трибунал из шести человек, наиболее проявивших себя при подавлении мятежа.

Собрание закончилось принятием постановления:

« Первое: обязать всех рабочих и служащих предоставить свидетельство того, чем он занимался 19 – 21 января.

Второе: уволить всех ответственных лиц и принять вновь на должность при наличии двух рекомендаций от проверенных партийных работников. Срок повторного приема на работу до 1 февраля 1919 года».

Дальнейшие события развивались стремительно и драматично. Началась вакханалия – кровавый пир победителей.

Хватали всех, кто был одет не по-рабочему. Пальто с дорогим воротником или военной шинели царского покроя было достаточно для подозрения и ареста. Причиной могло стать пенсне, выдававшее интеллигентность его хозяина, чтобы бросить в пасть революционного Молоха очередную жертву.

Улицы обезлюдили. Жители забаррикадировались в домах и квартирах, превращая жилье в крепость. Но это не спасало. Военные вламывались, вынося двери, если их добровольно не отпирали и чинили расправу над перепуганной беззащитной «контрой».

Круглосуточный судебный конвейер ревтрибунала не обременял себя долгим следствием. Оно начиналось и заканчивалось двумя-тремя вопросами:

– Кем служил при царском режиме?

– Где был во время мятежа?

Ответ на второй вопрос нужно было подтвердить документально.

Но уже на первом вопросе «контрреволюционный потенциал» выдавал себя с головой и подписывал свой смертный приговор.