Долгое изгнание. Исторические повести

Каждое его новое выступление со своими планами в

[3 - *полувассальные Иудее государства, народы которых были этническими родичами евреев]

Санедрине принималось с такой шумной поддержкой, что он безоговорочно уверовал в успех своей затеи. Оставалось только искать повода для возникновения военного конфликта. И он не заставил долго себя ждать. Когда сановник Вавилона прибыл в Иерусалим для определения объема дани, которую Иехония должен отправить в казну Вавилона, царь продержал его несколько дней в гостевом дворе, не предоставляя аудиенции.

Уже одно это было глубоким оскорблением в адрес Навуходоносора.

– Нервничает? – Интересовался поведением сановника царь.

– Еще как! – Удовлетворенно докладывали ему. – Зверем рычит, когда навещаем его, чтобы разделить с ним трапезу. Призывает на наши головы громы и молнии.

– Тогда гоните его прочь! Я не желаю видеть посланника своего врага. Заодно известите его, что Иудея больше не будет платить дани Вавилону. Никогда!

Сановник Вавилона был позорно выставлен за ворота города, которые тут же были затворены за ним, подчеркивая наперед о невозможности и впредь его пребывания в этом городе.

Когда сановник вступил в тронный зал, где восседал

во всем своем величии царь Вавилона, Навуходоносор Второй, с расположившимися по обе стороны трона царедворцами, по одному виду можно было определить, что произошло что-то далеко не приятное для царя. Горящие гневом глаза, залитое алой краской всегда бледное лицо этого сухощавого человека, когда он склонился в глубоком поклоне перед своим владыкой, перед тем, как доложить о результатах поездки в Иерусалим, уже встревожили умного царя.

– Что-то произошло в дороге? На вас напали? – Опередил царь своими вопросами слова сановника.

– Все не так государь! – Взволнованно начал тот свой доклад. – не разбойники в пути, а царь израильский делами своими разрушил покой моего сердца и нанес оскорбление господину моему. Иерусалим отказался платить дань и угрожает войной моему господину.

По неосторожности вельмож иерусалимских, которые вынуждены были навещать меня в период ожидания приема, я узнал в беседе с ними, что Иехония обзавелся союзниками в лице своих соседей, а также заручился поддержкой фараона Египта.

– Вот оно как! Зазнался царь Иудейский! Видимо слишком много свободы дал я ему, когда собственными руками усадил на трон Давыда змею, изготовившуюся укусить меня, как только набралась для того яду. Я его сделал царем, я его и лишу трона.