Сожженная рукопись

Механизм спекулянта снова четко заработал. Подошедшая к нему серая фигурка выслушала и заспешила куда-то. В условленном месте, куда дотащит товар этот паренёк-здоровяк, уже будет стоять подвода. Туда и деньги принесут. Спекулянт подозрительно следил за ворами. «Знаю я таких мошенников», – мелькало в его хитрой голове.

«Здоровяк» взвалил тюк на спину и было понёс, но осторожный пижон, что-то заметив, резко предупредил: «шухер». Здоровяк бросил мешок, незаметно огляделся. Но вот вроде опасность миновала.… Снова поднял.

Спекулянт шёл сзади. В условленном месте уже стояла бричка. Но прежде чем переложить товар с плеч здоровяка на подводу, пижон получил расчёт. Пересчитывать – некогда. Лишь раскинув пачку, как карты, он сложил их, бросив в карман. «Эх, дёшево я отдал», – начал раскаиваться он. Но пролётка уже рванула с добычей. Спекулянт радовался. Если бы он знал, что везёт в мешке! Там аккуратно были сложены кирпичи, завёрнутые в грязную «куфайку». Да и в кукле, которую пацаны показывали, материалу было чуть, остальное внутри – туфта. «Бери не для богатства, а чтобы пропитаться», – так наставлял когда-то пахан. В общем-то, по этой заповеди сейчас и жили пацаны. И «липа», которую заготовили при нём, сейчас пригодилась. «Студенты техникума», как они назывались в той бумажке, устроились в общежитие «Профин-терн». В старинном особняке получили койко-место. Высокий одноэтажный деревянный дом с каменным подвалом начинался с просторной прихожей. Мраморный марш поднимал в гостиную. Высокий, украшенный изразцами камин создавал уют. Правда, сейчас этот уникальный камин кое-где был обновлён грубым кирпичом. В другом углу круглая голландка дышала ровным жаром, когда её топили. Потолки гармонично выложены мозаикой разных пород дерева, всех цветов и оттенков, собранных со всего света. Правда, и здесь маляры кое-где постарались – закрасили красоту. А бывшие просторные комнаты теперь заполнены кроватями. Вот здесь и нашли уют наши новоявленные студенты Андрей и Семён. И все остальные здесь тоже были студенты, учащиеся, но только настоящие. Кто-то из университета, кто-то с рабфака, курсов монтёров, кто-то с изостудии, был и очень важный студент – с партийных курсов пропагандистов.

Пятнадцать-шестнадцать лет – самый решающий возраст. Какую духовную пищу впитает подросток, тем и будет. «Мои университеты» – назвал после Андрей этот период обитания среди учащихся. Здесь было интересно. Тут были книги, умные разговоры и споры.