Три Ярославны

Тут халиф Дахер вошел и, улыбаясь льстиво, говорит им:

– Труды – до полудня, а теперь прохладная баня и жаркие гурии ждут вас!

Грек сразу оживился и, облизнув губы, спрашивает:

– Хороши гурии?

Халиф в ответ только закатил глаза и защелкал языком. Грек говорит:

– Отдохнем, Харальд?

– Мои труды – после полудня и к ночи, – сказал Харальд и вышел. А халиф Дахер хихикает:

– Харальд так верен своей Эллисив, что, я боюсь, у него кое с чем не все в порядке.

Фома Эротик говорит:

– Главное, чтобы у него меч был в порядке.

И чтобы не меньше, чем Эллисив, он служил василевсу.

Харальд же, выйдя из дворца, велит Ульву привести пойманного разбойника. И велит развязать его, ведя меж тем разговор с Ульвом, что сегодня ночью пройдет караван с дорогими тканями из Дамаска и как жаль, что все воины в дозорах по другим местам и некого послать на Иерихонскую дорогу.

Ульв ничего не понимает, но, зная, что Харальд не скажет зря, не спорит.

Разбойника развязывают, и Харальд говорит ему:

– По законам Империи должно ослепить тебя.

Но человек, которого ты ограбил, просил простить тебя во имя Господа. Иди и подумай об этом благом деле, и, может, оно отвратит тебя от разбоя.

И разбойника отпускают, и он славит Аллаха и Харальда, а Харальд начинает совещаться с Ульвом.

Настает ночь, и спадает зной, и все сущее радуется прохладе. Луна освещает пустыню, и дорога Иерихонская, вытоптанная до глади, блестит под луной, как река.

И по этой дороге шагает караван из десяти верблюдов с двумя погонщиками.

Между горбами у верблюдов свисают мешки с дорогими тканями, как и говорил Харальд.

И они доходят до моста через ручей, откуда невдалеке видна бедуинская деревня. И в этот поздний час многие жилища в ней светятся.

И вот, едва верблюды ступают на мост, из-под моста, подобные черным пантерам, выскакивают двадцать человек с укрытыми лицами и кривыми саблями и останавливают караван. И погонщики в страхе падают на колени, потому что нет сомнений, что это разбойники.

Старший над ними, в чалме, говорит:

– Помолитесь хорошенько вашему Христу, или как там его, – ваша смерть пришла.

Тогда один из погонщиков бьется об землю и жалко вопит:

– Возьмите все, добрые люди, там – настоящее добро, а наши жизни ни драхмы не стоят!

– Они дороже стоят, потому что нам не нужны свидетели, – говорит старший. И заносит над бьющимся саблю.

Но в это время второй погонщик выхватывает из-под плаща меч и одним ударом сносит ему голову и чалму.