Осколки памяти

На станции ежедневно – подача порожних платформ и полувагонов для погрузки лесоматериалов и отправление груженых, подача и проверка крытых вагонов для погрузки зерна и их отправка по назначению. На боковом пути ежедневно погрузка вагона с целебной грязью из озера Молтаево. На нем же выгрузка стройматериалов для строительства будущего курорта «Самоцвет». Штат станции – 32 сотрудника: дежурные по станции, стрелочники, весовщики, осмотрщик вагонов, уборщицы, бухгалтер.

В Калининградском техникуме железнодорожного транспорта, который я окончил в 1960 году, преподавали нам только технические предметы: «Движение поездов», «Путь и путевое хозяйство», «СЦБ» (связь, централизация и блокировка – прим.

автора), – и школьные: физику, математику, сопротивление материалов и т.д. Изучали мы ведомственные нормативные акты: «Устав железных дорог СССР», «Правила технической эксплуатации» (ПТЭ), нормы по движению поездов, погрузке-выгрузке и работе связи. Никаких предметов по организации труда, психологии, как оказалось, очень нужных в жизни, тогда не было.

Сразу после окончания техникума я прибыл на Свердловскую железную дорогу. Был назначен дежурным по станции Кунара, это узловая станция 3 класса на направлении Егоршино – Богданович.

Через несколько месяцев меня вызвали к начальнику Егоршинского отделения дороги Шимановичу Григорию Марковичу, его только что назначили. Ему тогда было всего тридцать лет, умный, властолюбивый, энергичный. Уговорил меня на должность начальника станции Самоцвет.

Мотивировал тем, что на многих промежуточных станциях работают старики-пенсионеры со школьным образованием и их надо менять. Мне было интересно попробовать немного другую работу, согласился.

1961 год, 20 лет.

Владимир Киеня – начальник

станции Самоцвет

Свердловской железной дороги.

Фото из архива автора

На железнодорожном кителе у меня появились две звездочки, вместо одной, как в Кунаре. Я был абсолютно неопытным, худющим, болезненным мальчишкой и не производил на своих много меня старше сотрудников уважительного впечатления.

Никто меня не называл по имени-отчеству, как моего предшественника, а только: «Товарищ начальник».

Набирался опыта с ошибками, которые сейчас вспоминаю с улыбкой. На утренних планерках строго спрашивал за упущения со всех, невзирая на возраст. Наказывал за лень, безответственность беспощадно. Это, конечно, вызывало ропот подчиненных, но мной управляемый. Они терпели.