Nomen mysticum («Имя тайное»)

 – Всё правильно, она и не могла сопротивляться – нападение было сзади. Темень и низ затылка, верно.

Славута провёл рукой по собственному затылку, затем сделал движение рукой, словно замахиваясь.

– Удобнее было бы ударить сверху. Но почему первый удар пришёлся вбок? Она должна была увидеть убийцу…

– Очевидно, пани нагнулась, – вставил лекарь.

– Она нагнулась… – эхом повторил кастелян. – Убийца нанёс первый удар. Она падает. После этого ещё два удара… – кастелян внимательно осмотрел оба окровавленных оперения, затем поднёс свечу ближе к полу, словно пытаясь что-то найти.

Справа от тела алела неровная, с рваными краями полоса крови. Второе, растёкшееся пятно темнело под головой убитой. – Да, всё сходится.

Наконец кастелян встал, взял в руки пернач и подошёл к окну, где, сосредоточенно сжав губы и наморщив лоб, стал внимательно рассматривать золочёную сталь шестопёра.

– Я ещё могу быть полезен вельможному пану?

Славута поднял голову, на секунду задумался, словно пытаясь вспомнить что-то важное.

– Надеюсь, ты умеешь держать язык за зубами?

Гольц понимающе улыбнулся.

– Ступай.

Лекарь по обыкновению поклонился, прижимая руки к груди, и вышел.

Кастелян снова сосредоточил своё внимание на шестопёре. На какого неприятеля направляла эта золочёная сталь литовские хоругви – на войска московского царя Иоанна Грозного? На полки шведского короля Густава Адольфа? Или на орды крымского хана Гирея? Сколько крови и смертей повидал пернач на своём веку… Но чья рука сжимала эту рукоять всего несколько часов назад? И почему убийца взял такое необычное орудие – ведь здесь в избытке хранилось оружие более надёжное, нежели церемониальный гетманский шестопёр!

На востоке уже бледнела полоска зари.

Славута взял лежавшее на полу древко от знамени и негромко постучал по полу – в дверном проёме вновь появился племянник Януша.

– Ляховича сюда. Тело обмыть. Вызови ксёндза из Миколаевского костёла.

– Наталья была православной.

– Тогда позови отца Василия из Троицкой церкви.

Януш кивнул и, бросив взгляд на покойницу, скрылся за дверью. Славута вновь продолжил задумчиво мерить шагами пространство зала. Когда на башне пробило семь раз, в залу вернулся племянник.

– Ляхович в Несвиже.

Славута повернул голову.

– Как долго?

– Со вчерашнего утра по распоряжению княгини.

– Вызвать в Мир. Немедленно.

Отсутствие возлюбленного Натальи не вписывалось в заранее составленную им схему.