Амана звали Эйхман. Психология небанального убийцы

Когда я читал работы, в том числе и сочинения самого Эйхмана, связанные с периодом нахождения у власти Гитлера, то бросилось в глаза то, что на многочисленных ответственных постах в различных министерствах и ведомствах, в армии, в СС и СД находились люди с высшим образованием и докторскими степенями. Так, например, в СС офицеров с университетским образованием было 37,9 %, в том числе с докторскими степенями – 24,5 % от общего числа членов СС. В СД подобная картина: соответственно 36,9 % и 20,2 %.[36 - Boenhert G.

C. A sociography of the SS officer corps, 1925–1939. – London, 1954.] К тому же – об этом будет сказано в другом разделе – интеллектуальный уровень нацистской элиты был весьма высок. Из этого следует вывод о том, что элита нацистского режима состояла из высокоинтеллектуальных и высокообразованных людей. В то же время есть основания полагать, что высокий уровень интеллекта и образованность не предполагают отсутствие антисемитских настроений у их обладателей.

Вероятно, здесь проходит красная линия в отношении Х.

 Арендт к утерянной ею Германии, к той интеллектуальной, образованной среде, которую она утратила, покинув родину. Приход нацистов к власти в Германии вынудил её эмигрировать в силу еврейского происхождения. И это, как представляется, было для неё настоящей трагедией.[37 - Разговор с Гюнтером Гаусом. Телевизионное интервью Ханны Арендт (октябрь 1964 г.) // Социологическое обозрение. – 2013. – Т. 12. – № 1. – С. 3–23.] Разрыв с привычной научной средой, с родным немецким языком[38 - «…родной язык остаётся единственной надёжной системой координат» // Арендт Х. Ответственность и суждение. – М., 2013. – С. 36–37.], измены близких друзей, вставших на сторону нацистов, – вот те обстоятельства, которые, несомненно, травмировали её психологически и могли привести и к интеллектуальной деформации: либо к пересмотру некоторых взглядов, либо к упрямому продвижению уже сложившихся, несмотря на противоречия с реальностью, с фактами. Отторжение от немецкой среды произошло против её воли. Она пыталась после бегства из Германии, ареста, заключения в лагере интернированных лиц во Франции «прибиться к еврейскому берегу», сотрудничала с еврейскими организациями, готовила еврейскую молодёжь к эмиграции в Палестину, а во время Второй мировой войны даже призывала создать еврейскую армию. Однако эта попытка была кратковременной и, вероятно, всё же случайной, не отвечающей её духу и взглядам. Сионизм в его классическом виде был ей чужд.