Формула любви

«Извините», «мне не нравится ваш сарказм». Вы все-таки, странные, люди!

Я понимал насколько он прав сейчас. Мигофу не казался болтуном ни на первый, ни на второй взгляд. Слишком серьезен, слишком сосредоточен.

– Если ты заметил, я даже не спрашиваю, согласен ты или нет – у тебя просто нет выбора. Никакого. – Продолжил он. – Ты либо делаешь это, либо нет. Всего два варианта и последствия каждого свои. Так что лучше, если ты примешь предложение и согласишься на эти условия.

Он надолго замолчал, ожидая моего ответа.

Лишь только делал маленькие глотки чая из чашки.

– Конечно, я согласен. Ведь мне даже не из чего выбирать, черт возьми!

– Браво! Я рад, что ты так принял это. – Мифогу опрокинул в себя остатки чая из чашки и похлопал меня по плечу.

– Вы умеете убеждать. – Я развел руками в стороны.

– Хорошо. На этом нам пока придется расстаться.

Мигофу стремительно встал из-за стола. Себастьен тоже поднялся, и, сделав мне знак рукой оставаться на месте, проводил индейца до дверей.

Там они долго стояли, тихо о чем-то переговариваясь. После Мигофу накинул плащ и шляпу и вышел на улицу. Звон китайских колокольчиков наполнил хрустальными нотами чайную.

Себастьен вернулся за стол.

– Почему он ушел? – Полюбопытствовал я. – Он же не сказал, что мне дальше делать.

– Он и не должен. Самое главное, что сказал ему ты. – Себастьен перемалывал зубами аудиторию, запивая ее пуэром. – Он получил ответ на свой вопрос…

– Но я не получил ответа на свои! – Я был возмущен.

– Ты их получишь. Потом. Когда придет время.

– И почему я должен этому верить?

– Не знаю. Как хочешь, – Себастьен пожал плечами и крикнул в сторону кухни. – Счет!

Через мгновение у нашего стола появилась официантка. Откуда-то из-под одежд Хранитель выудил бумажник, и, сверившись со счетом, вынул из него несколько крупных купюр.

– Как тебе Руки Будды? Понравились?

Я кивнул.

– Отлично! – Из глубины бумажника он достал дополнительную купюру и вложил в счет.

 – Хороший стол требует хороших чаевых. – Пояснил он с улыбкой. – Идем.

Он подтолкнул меня в сторону выхода, и мы вновь оказались на улице перед чайной. Я даже не услышал прощального звона колокольчиков над дверью.

Потом мы двигались по темной мостовой в сторону порта. Небоскребы тенями нависали над нами. Я даже удивился, как Себастьен смог найти такое темное место в самом освещенном городе мира.