Формула Любви. Книга вторая

Все будет хорошо», – я гнал от себя тревожные мысли, глуша ту непроизвольную панику, которая уже была готова накинуться на меня.

– Как будто они о чем-то просят солнце.

– Ты придумываешь. – Я усмехнулся, пытаясь унять внутренний тремор.

– Нет, ну, правда, смотри. – А я и так видел, что иголки на соснах волновались, прямо так и рвались к небу.

– Они будто живые. – Диана положила руку на ветку. – Не знаю, о чем они там болтают, но может, нам последовать их примеру?

– В смысле?

– В смысле. – Она повернулась спиной к соснам, соединила руки над головой, закрыла глаза и застыла в позе свечи.

Сухой ветер обдувал ее лицо, перебирал распущенные волосы. Она всегда была такой красивой.

– Ты думаешь, именно об этом они хотят нам сказать?

Диана молчала, предаваясь воле природы.

– Идеально! – Только и шепнула она.

Я смотрел на ее обнаженное тело, что возвышалось на скале на фоне странного соснового треугольника, и думал о том, что, как всегда, в мире не хватает идеала. Отчасти сейчас я завидовал самому себе – райский уголок, в котором мы оказались, благодаря неизведанной случайности, и ее тонкие будоражащие телесные формы в свете стремительно гаснущих лучей уходящего солнца – все это принадлежит мне сейчас, весь мир у моих ног!

Диана обернулась.

– Попробуй.

– Думаешь?

Она ответила полуулыбкой и вновь отвернулась к закату.

Я, нехотя, поднялся, противореча внутренней дрожи, распрямился, вытянулся и поднял руки над головой. И стоял так довольно долго, что даже руки начали затекать.

– Чувствуешь?

Сухой ветер бил в лицо, мешая сделать вдох. Ох, уж эти девушки, существа с Венеры, нам ли, мужчинам, вас постичь?

А на ее вопрос я лишь кивнул головой.

– Чувствуешь? – Она повторила она.

– Да.

– Нравится?

– Пока не понял. – Что может тут нравиться?

– Просто слушай!

Я, как каменный истукан, продолжал молча стоять и слушать. И здесь не было ни капли того торжества Земли обетованной, о которой мне мечталось – только иссушающий горячий воздух странного океана сосен.

А где-то вдали осторожный гул – может быть, колыхание зеленых вершин, а, может, гуляющий в равнинах ветер – подбирался все ближе.

Мы так и стояли все то долгое мгновение: две свечи на ветру, что горят и никак не могут погаснуть, распространяя свой далекий свет подобно маяку.

Пожалуй, такая картина могла пленить любого, кто бы сейчас ее увидел – два совершенно нагих человека, замерших на краю скалы в закатных лучах солнца.