Завтрак с Машиахом

 – Давненько ты ко мне не приходил, совсем забыл старика.

– Нет, деда, просто дел было много, – прилив теплой энергии вновь захватил Овадью.

– Ну рассказывай, что у тебя нового? – раввин оглядел внука с разных сторон, с гордостью мысленно сравнивая себя в молодости с Менахемом: «Какой красивый стал, возмужал, да и ума явно прибавилось – по глазам вижу. Весь в меня пошел».

– Все нормально, дед. Я вот зашел к тебе узнать кое-что, – молодой человек немного покраснел и замялся.

– И что же тебя интересует? – старик оживился.

– Ты хорошо знаешь Талмуд, читаешь Тору, правильно толкуешь многие святые писания. Расскажи мне немного о Ковчеге Завета, почему вокруг него столько шума в течение многих лет?

– Ах тебя, значит, Ковчег Завета заинтересовал? – раввин сел на стул, предлагая внуку последовать его примеру. – Но тебе-то зачем это? Ты же все равно не веришь в иудейские святыни.

– Деда, мне просто интересно узнать, что ты думаешь об этом.

Старик поправил очки на носу, несколько раз кашлянул, не зная, с чего лучше начать:

– Это, внучок, очень старая история, покрытая многими тайнами.

В Торе о ней много говорится. Но это факт чисто религиозный. Насколько я знаю, ты не очень веруешь во всемогущие силы. Зачем же тебе сейчас потребовалось узнать о самом важном для всех иудеев сокровище? – старик с неодобрением покачал головой. – Ты, Менахем, слишком молод, считаешь себя современным человеком, продвинутым в науке, и не доверяешь древним писаниям, но время образумит тебя и выведет на путь истинный. Только истинная вера в Отца нашего Господа позволяет правильно понимать мир. Но тебе еще все предстоит открыть перед собой заново, когда ты созреешь для общения с Богом.

Овадья старался придать себе серьезный вид, но краешки губ выдавали его нерелигиозный подход к жизни.

– Деда! Не ругайся, пожалуйста, каждый из нас выбирает свою дорогу. Я инженер, а ты служишь Богу, но ведь от этого мы не перестаем любить друг друга! – он выдержал паузу, затем обнял слегка насупившегося старика.

 – Расскажи мне лучше историю о Ковчеге Завета.

Раввин смягчился:

– Хорошо. Но это долгая история, выдержишь ли ты?

– Конечно, деда!

Менахем по-домашнему и с теплотой всегда называл Иехиэля Кацмана, которого он сильно любил с самого детства, «деда». Разговор был долгим, старик часто останавливался, переводя дыхание, старался откашляться в кулак. Его чистые глаза сияли огнем от цитируемых из Торы слов.