На краю географии

Лёня подолгу рассказывал о своей жизни и профессии Он закончил театральное училище, а перед самым арестом окончил первый курс юридического института. Задержали его в гостинице за «работой» – подделкой документов. Судили за мошенничество; ущерб от лёниной «деятельности» был причинён только частным лицам, и ему дали максимум – пять или шесть лет по данной статье. Но Лёне крупно не повезло. Трое, все из разных городов, показали, что он в пьяном виде раскрывал чемодан полный денег и пытался их раздавать.

– Сколько было в чемодане денег? – спрашивали судья и прокурор каждого свидетеля.

 – Пятьдесят, сто тысяч, миллион?

– Не знаю, – стереотипно отвечали растерянные свидетели, заработок которых не превышал 100 рублей в месяц.

– Было очень много денег, – ответил один бедный студент. – В чемодане было только нижнее бельё, да ещё кое-какие вещички, а остальное – деньги.

А в это время органы усиленно искали банду преступников. По поддельным документам жулики оформляли в магазинах кредит на покупку дорогих телевизоров, радиоприёмников и прочих вещей.

Тут же продавали их случайным лицам за полцены, а потом обнаруживалось, что платить за вещи, взятые в кредит, некому. По Свердловской области к тому времени набиралось таких кредитов до тридцати тысяч, по Союзу сумма была астрономическая, а справки все прибывали. И тут-то прокурор заподозрил Лёню и потребовал продолжить следствие. Его вернули обратно в тюрьму.

– Зачем же ты раскрывал чемодан с деньгами? – спросил я.

– Ничего не мог с собой поделать, – пожал плечами Леня. – Стал спиваться и совсем потерял контроль над собой.

Он рассказывал, как подделывать печати, как свести тушь и чернила с документов, почему нельзя сводить с сетки, которая наносится на некоторые документы, и как переклеить на чужой паспорт свою фотографию с нанесённым на ней оттиском печати и углублениями.

Как-то раз я пришёл с очередного допроса вконец измотанный, и Лёня попросил меня расписаться на листе в трех местах.

Я расписался и сразу же лег спать, по лёниному совету. Он тоже после допроса ложился и спал по 12–15 часов.

Проснулся я к ужину. Лёня протянул мне лист с моими подписями.

– Узнаешь? – спросил он.

Я кивнул. Лёня протянул мне другой, такой же, в тех же местах стояли мои подписи – без сомнения, мои! Я не поверил своим глазам.

– Так какие твои? – Лёня довольно улыбался.

Но как я ни силился, отличить свои подписи от поддельных так и не смог.