Культурная политика и национальная идея

В фильме есть все что положено: Сталин устроил «голодомор» специально для Украины и убивает по 25 тысяч человек в день; голодающие дети, как вспоминают герои, поедают своих ослабевших одноклассников; в СССР запрещается расследовать уголовные преступления, потому что «у нас нет убийств, они есть только при капитализме»; советские солдаты-мародеры с пятью трофейными часами на запястьях; кровавые упыри с офицерскими погонами армии-победительницы и звездами героев расстреливают сограждан, соседей, друг друга и особенно геев (!) во дворах, на улице, в служебных кабинетах и просто мимоходом, на глазах их детей, «чтобы преподать урок»; запуганные советские женщины там отдаются советским же офицерам из страха, что за отказ их тут же отправят, «как принято», – в ГУЛАГ.

Не страна, а Мордор, с физически и морально неполноценными недочеловеками, кровавое месиво в кадре из каких-то орков и упырей – вот в такой стране происходит действие фильма от 30-х до 50-х годов ХХ века. Так показана наша страна – та самая, которая только что победила в Великой войне, вырвалась в число мировых лидеров и вот-вот запустит первого человека в космос.

Скажу сразу: дело не столько в конкретном фильме – американские кинематографисты могут самовыражаться, как им заблагорассудится.

Нам до того, в общем-то, дела мало.

Принципиально то, что мы должны наконец поставить точку в череде бесконечных шизофренических рефлексий о самих себе.

То, что в самый канун 70-летия Великой Победы нам как само собой разумеющееся суют, иного слова не подберу, нечто «вот этакое», – этот факт сам по себе вынуждает обратить внимание на две важные вещи.

Первое.

Я очень не хочу, чтобы объяснение решения о прокате фильма «№44» сводилось, как обычно, только к «стремлению не поранить чувства ветеранов».

За этой удобной формулой – «из уважения к ветеранам» – мне всегда виделась лицемерная попытка нас – сегодняшних – увернуться от самостоятельных решений.

Опять переложить ответственность на плечи наших стариков.

Хватит.

Семьдесят лет прошло. Семьдесят! Четвертое поколение сменяется.

Наши ветераны – и павшие, и те, увы, последние – слава богу, живущие сегодня, – уже сделали для своей страны все. Все, что возможно.

И все, что невозможно, – тоже сделали.

Мы до сих пор живем в той стране, которую они отстроили и отстояли.

Они жили и они умирали для нас – от первого погибшего 22 июня 1941-го пограничника до всех звездных маршалов.