Фельдмаршалы Победы. Кутузов и Барклай де Толли

Впрочем, говоря о визите Балашова, в адрес его злословили – зачем надо было гнать лошадей к Наполеону? Не лучше ли было подождать его приезда в Закреты, где и проходила его аудиенция с императором Франции?

Война встрепенула русский народ и Его Императорское Величество.

Уже на второй день был обнародован царский рескрипт, в коем монарх, обращаясь к народу, вещал: «Оборона отечества, сохранение независимости и чести народной принудила нас пойти на брань. Я не положу оружия, доколе ни единого воина не останется в царстве моем!»

Слова рескрипта, читаемые в людных местах и салонах, будоражили умы россиян, как и слова последовавших за рескриптом двух приказов, в первом из которых военный министр Барклай де Толли призывал: «Воины! Наконец пристало время знаменам вашим развеваться перед легионами врагов всеобщего спокойствия, пристало время… твердо противостоять дерзости и насилиям, двадцать уже лет наводняющим землю ужасами и бедствиями войны.

Вас не нужно взывать к храбрости! Вам не нужно внушать о вере, о славе, о любви к государю и отечеству своему.

Вы родились, вы выросли, вы умрете с сими блистательными чертами отличия вашего от всех народов. Но, ежели, сверх ожидания, найдутся среди вас немощные духом храбрости, ежели они не ободрятся бессмертными подвигами предшественников ваших, то укажите сих несчастных, без боя уже побежденных, и они будут изгнаны из рядов ваших. Да останутся в них одни надеющиеся на мужество свое, да летят они на поле чести, восклицая: „С нами бог! Разумейте языци и покоряйтеся!“»

Другой императорский приказ взывал к армиям нашим: «Не нужно мне напоминать вождям, полководцам и воинам нашим об их долге и храбрости.

В них издревле течет громкая победами кровь славян!

Воины! Вы защищаете веру, Отечество, свободу! Я с вами!»

Все было направлено на поднятие морального духа народа и армии, того духа, который, по словам Наполеона, «предопределяет на три четверти успех войны».

Однако война, несмотря на воззвания и заклинания, подчинена своим законам, которые и диктуют ход и исход ее.

Реальность же была такова. Хотя до подхода к Вильно неприятелю требовалось не менее трех суточных переходов, Александр I поспешил покинуть город. Вместе с царем последовала и его многочисленная свита, те, кто «ловил кресты, чины и следил только за направлением флюгера царской милости», как писал Лев Николаевич Толстой.