Грехи Брежнева и Горбачева. Воспоминания личного охранника

Наивное и чистое существо, сколько раз я вспоминал его потом, когда тоже гордившаяся всесилием имени Раиса Максимовна бесконечно жаловалась на меня Михаилу Сергеевичу – по всяким пустякам, к которым я и отношения-то не имел; когда горничная только за то, что пыталась усовестить внучку Горбачевых, была выгнана…

Телохранитель

Но я отвлекся.

Через какое-то время Александр Яковлевич Рябенко в довольно непринужденной обстановке, у бассейна, объявил мне:

– Ты назначаешься моим заместителем.

– Постараюсь оправдать ваше доверие, – ответил я по-военному.

Перед этим у Рябенко состоялся разговор с Леонидом Ильичом. Начальник охраны, как полагается в таких случаях, охарактеризовал меня: дело знает, четкий, выдержанный, не пьет, не болтун.

– Это какой Володя? – переспросил Брежнев. – Который с Андреем, ходит?

– Да. Он, между прочим, уже два года подменяет моих замов.

– А не молод еще?

Мне тогда было 35 лет.

И Рябенко напомнил:

– А когда я вас, Леонид Ильич, впервые у обкома ждал, вам сколько лет было?

Больше вопросов не возникло. Я вошел в эту семью как свой. Вплоть до того, что собирал и складывал Леониду Ильичу в чемодан все вещи, когда мы отправлялись в командировку. И Виктория Петровна была спокойна за мужа, когда я был рядом.

Я и теперь считаю, что личная охрана потому и называется личной, что во многом это дело и семейное.

В просторечии, в народе, профессия моя именуется’ «телохранитель», профессионально же говоря, я – «прикрепленный».

Не могу сказать, что овладел этой наукой на каком-то этапе, нет, я овладевал ею всю жизнь. Разные этапы, разные государственные режимы, разное, если хотите, противоположное отношение народа к своим лидерам – все это создавало новые условия для нас, иные требования.

Как во всяком почти деле, были в нашей подготовке и издержки, нелепости, которые шли от казенщины.

Так, мы проходили строевую подготовку, и в Кремле, в Тайнинском саду, нас заставляли маршировать, лишь в середине семидесятых эта муштра прекратилась. Проверка личного оружия – пистолеты, автоматы – проводилась почему-то именно перед большими праздниками, как будто в другие дни его можно было не чистить. Конечно, это все формально делалось, для галочки.