Жизнь – как один глубокий выдох

Как прекрасен этот мир

Человека формирует окружающая среда, то есть жизненные условия. Разумеется, первое слово за генетикой: из дуба ель не сформируешь. С детства я слышал: сова не родит сокола… Теперь же стало модно говорить, что «от осинки не родятся апельсинки».

Но после того как человек родился либо осинкой, либо апельсинкой, дальше начинают действовать внешние силы. Человек, как растение: он может вырасти большим и сильным, а может оказаться согнутым, а то и вообще искорёженным жестокими ветрами жизни.

Серьёзнейшее воздействие на формирование людей моего поколения в нашей стране оказало, конечно, послевоенное время со всеми его недостатками и особенностями. Для меня это послевоенное время протекало в Гродно, городке на западе Белоруссии.

Итак, с осени 1944 года наша семья стала жить в Гродно.

Если на Урале и в Сибири в годы войны нас с сочувствием называли «беженцами», то в этом западном городке таких, как мы, звали «восточниками», и очень часто не только без сочувствия, но и со скрытой антипатией… Для многих местных жителей, «тутэйших»[2 - «Тутэйшы» – белорусское слово, производное от слова «тут».

Тот, кто тут живёт, т. е. местный.], мы были, говоря языком современным, своего рода понаехавшими.

Но само это сравнение, конечно, не точное: у современных «понаехавших» где-то есть дом, который они временно оставили в поисках лучшей доли и в который они всегда могут вернуться… Нам же возвращаться было некуда… В том, 1944, году те из нас, что приехали из разрушенных восточных областей России и Белоруссии, по сути, были типичными погорельцами – и точнее о нас не скажешь…

Ни кола, ни двора!

Однако сочувствия у многих коренных гродненцев мы не вызывали, а для антисоветской и ориентированной на Польшу части жителей мы и вообще были «оккупантами»… Но до тех пор, пока не распался Советский Союз, своего истинного к нам отношения они не выказывали.

Кроме двух ивовых корзинок, с которыми мама бежала из Каунаса, другого имущества у нас не было.

А в тех корзинках – немного постельного белья, несколько полотенец, да кое-какие носильные вещи, которых за время войны больше не стало, и новее они тоже не стали. Вот и всё имущество.

Да ещё уцелел с десяток фотографий из того невероятного прошлого, в котором не было войны, а были мир и благополучие… Неужели такое было?!

А главное «имущество»: трое детей, которых нужно кормить, одевать, растить!..