Над облаками

Иван встал на краю дороги и долго смотрел им вслед, пока мерно покачивающийся ствол заднего орудия полностью не растворился в утренних сумерках.

«Вот они, настоящие воины, – думал он, – хоть сейчас и отступают, но назвать их поверженными нельзя. Столько пережили, но не сломались, сохранили внутренний стержень».

Подойдя к Глуску, десантники обнаружили, что город занят врагом и взять его одним взводом точно не получится. Попробовали устроить засаду на одной из дорог, но из этого тоже ничего не вышло, только зря пролежали полдня в лесу рядом с мостом через ручей.

Немцы, словно почувствовав неладное, даже не появились там.

На следующий день, издалека заметив загоравших около глусской МТС гитлеровцев, подобрались поближе и открыли по ним стрельбу, но на выручку противнику тут же пришли подразделения городского гарнизона, которые мощным огнем накрыли десантников. Хорошо, что обошлось без жертв, спасла небольшая канава, надежно укрывшая от прямых попаданий. Тем не менее пришлось в спешке ползком выбираться из-под града пуль, свистящих над головой.

А вскоре сзади раздались первые ухающие разрывы мин.

– Успели. – Сашка Полещук вытер пот с лица. – Сейчас бы завалили нас минометами. Он, зараза, навесными бьет, хрен ты в канаве отсидишься.

– Жалко, не получилось ближе подойти, – сокрушался Луценко, ему было обидно, что первое боевое крещение закончилось ничем.

Побродив по окрестностям, к вечеру углубились в чащу, где, выставив дозорных, группа устроилась на ночлег.

Между тем леса не были пустыми, и днем и ночью, одиночками и группами, шли на восток солдаты вперемешку с беженцами, которые тащили на тележках или несли в котомках свой нехитрый скарб.

Всё, что удалось захватить из своих домов, оставив большую часть на разграбление не только фашистам, но и соседям, многие из которых были совсем не прочь нажиться на чужом горе.

Встреченная на пути небольшая группка красноармейцев, отступающих из-под Кобрина, поведала десантникам страшную историю о темных делах, творящихся западнее Глуска, в деревне Баратино.

– Значит это, товарищ младший лейтенант, – докладывал пожилой сержант в выцветшей гимнастерке, – после Любани немцы кругом, много их, прямо кишит. Беженцев разворачивают и отправляют домой. Таких, как мы, вылавливают и либо стреляют на месте, либо в лагерь отправляют. Поэтому по родной земле идем как по минному полю. Было нас девять человек. Позавчера под вечер вышли к этому Баратино, понаблюдали, врагов не видно.