Обреченные на забвение

Сверху маленькой могилки посадила любимую тряпичную куклу Вареньки, старшенькой дочки. На небольшой деревянной доске написала имена детей, посидела еще немного и ушла, не оборачиваясь. К вечеру ее волосы побелели. Мужа она больше не видела. Да она и сама не искала с ним встречи, даже представить не могла, что скажет ему о детях. Пусть для Кости они все еще остаются живыми, решила она тогда. Через две недели скитаний по белорусским лесам Наташа перешла линию фронта и в первой попавшейся дивизии устроилась в медицинский батальон.

Несколько лет назад, еще до замужества, она окончила медицинское училище, так что взяли ее без промедления, тем более что медицинских работников очень не хватало. С этого дня для нее настала новая жизнь: полностью отдавшись тяжелой работе, она стремилась заглушить сердечную боль. И никто не знал, что эта строгая медсестра боится оставаться одна, а когда ложится передохнуть, то все время видит один и тот же сон, в котором к ней тянутся маленькие детские ручки, умоляя о спасении.

И вот сейчас, прекрасно понимая, на что идет, она решила остаться здесь, чтобы своим присутствием облегчить страдания раненых, сделать так, чтобы в последние минуты своей жизни они не чувствовали себя брошенными. Сама сдаваться в плен Наташа не собиралась. Для этого она всегда носила с собой заряженный пистолет. Пять патронов в фашистов, мстя за разрушенную жизнь, и два себе. Конечно, хватит и одной пули, но вдруг в нужный момент случится осечка.

Взвалив на плечо сумку с медикаментами, Наташа пошла вдоль окопов, спрашивая, не нужна ли кому-нибудь помощь.

Через несколько часов, хорошенько обработав из минометов передний край советской обороны, немцы пошли в очередную атаку со стороны реки. Наверное, решили быстро покончить с последним очагом сопротивления в этом месте и заставить солдат либо сложить оружие, либо умереть. Здесь, с крутого берега, со стороны обороняющихся были хорошо видны перебегающие внизу по песчаной полосе, заваленной трупами, серо-зеленые мундиры.

По команде того самого одноногого политрука раненые открыли огонь, заставивший гитлеровцев вначале залечь, а потом, после ряда безуспешных попыток подобраться поближе, отступить.

Петр вытер пот рукой – для кого-то из фашистов эта атака оказалась последней благодаря именно его стрельбе. Значок «Ворошиловский стрелок», полученный еще до призыва в армию, говорил сам за себя. Стрелять из винтовки Петр умел и любил.