Сашка

– С весны этого года, – не стал он лукавить.

– А я так с 39-го. В сентябре ушел, через неделю после старшего брата Дмитрия. Так его в Хабаровск направили, а меня вот сюда, на границу. Обещали в конце лета демобилизовать, дома еще ни разу не был, уже по братьям да сестрам соскучился очень. И папка с мамкой заждались. Нас пятеро братьев и две сестры. А служим пока мы с Димкой, – даже в темноте было видно, что Федор улыбается. – Эх, люблю я такое время, утреннее, мы в детстве с ребятами часто на озеро бегали по утрам.

Тогда самый клев. У нас озеро рядом с деревней большое, правда, название страшное: Могильное. Это потому что вода черная, прямо как земля на кладбище.

Так, переговариваясь, они дошли до нужного места. Заря быстро заполняла небо, прогоняя темноту на запад и обещая очередной жаркий летний день.

– Пришли, – Федор остановился, – вот этот камыш. Здоровый вырос, выше человеческого роста, там внутри ондатры живут, так что ты не пугайся, если что.

Ты коси, а я рядом посижу.

Он сел прямо на траву, поставив винтовку между ног и обняв ее двумя руками. Сашка привычным жестом поставил косу, уперев ее древком в землю, и, пробуя пальцем, аккуратно ее проверил. Коса была хорошо отбита и остро наточена, он видел это вчера, но не преминул еще раз испытать наслаждение от прикосновения к хорошему инструменту, настраиваясь на работу. Взглянув на стебли, Сашка размахнулся и принялся за работу. Камыш хрустел, оставляя после себя короткие срезанные палки, которые приходилось переступать, под ногами чавкала болотная жижа, но дело спорилось.

Косить толстые стволы было тяжело, быстро вспотела спина, Сашка сбросил гимнастерку, оставшись в белой рубахе. Он полностью ушел в работу, растворяясь в покосе, как любил это делать раньше. Вот только запах камыша был совсем другой, болотистый, не такой дурманящий, как у сочной травы. Коса быстро затупилась, и он, делая небольшой перерыв, принялся точить ее. Легким мягким звоном отозвалось железо на прикосновение точильного бруска. Уверенными размашистыми движениями Сашка проводил им по лезвию, придавая косе прежнюю остроту.

– Федор, сколько времени? – спросил он пограничника, пытаясь понять, какой темп ему нужно держать, чтобы успеть к восьми часам, как было обещано комбату.

– Четыре часа пятнадцать минут, – ответил тот, пристально вглядываясь в циферблат часов.

Внезапно что-то произошло.