Гугеноты

А что касается индульгенций и мощей святых, то все это простые выдумки с целью дурачить народ выгребать из его кармана последнюю монету, чтобы положить ее в свой собственный. Разве ты не знаешь об этом, монах? Нет никаких мощей, и никогда не было, за них выдают обыкновенные человеческие кости, черепа, пепел, угли от костра, волосы покойника, гусиные перья и прочую чепуху. Цель одна – оболванить народ. Вся ваша церковь – сплошной обман!

– По-твоему, – закричал монах, страшно выпучив глаза, – человек может сам, без священника, разобраться в вопросах веры?

– Может! – громко ответил молодой человек.

– Как же он это сделает, если по природе своей грешен? Если еще при рождении в нем заложен изначальный грех?

– Для этого человека крестят в церкви.

– Кто? Священник?

– Для нас – пастор.

– Значит, ты не отрицаешь присутствие духовного лица?

– Да, но только при рождении.

– Вы слышите, добрые люди, речи этого одержимого? Он один из тех, кого называют этим дьявольским словом «гугеноты», кто нарушает божественный порядок мира и тем самым затрудняет истинным христианам путь к спасению души! Он пособник сатаны, слуга дьявола! А может быть, он и есть дьявол, вышедший из врат ада, дабы смутить ваши покой и разум и подорвать веру в Церковь и Бога?! – монах поднял высоко над головой распятие и возвел очи к небу, другой рукой прижимая к груди крест, висевший на цепи.

 – Да избавит нас Господь от сатаны, могущего принимать любые обличия! – воскликнул он.

Оглядев толпу и не опуская руку с распятием, монах громко закричал на всю площадь:

– Но Бог учит нас не поддаваться соблазнам и уничтожать слуг Вельзевула! – И он указал крестом на Лесдигьера: – Кто пустил на площадь этого Люцифера?! Это посланец антихриста, пособник сатаны, он оскорбил святую нашу мать-церковь, он надругался над ее святыней! Нет прощения безбожнику! На ваш суд полагаюсь, братья и сестры, уничтожьте скверну, ибо не будет вам иначе прощения ни на том свете, ни на этом! И да свершится, Господи, воля Твоя!

Лесдигьер понял, что погорячился.

Не стоило так опрометчиво излагать свои взгляды на религию этой безумной толпе, разумом которой уже давно завладела церковь.

Но было уже поздно. Кольцо, окружающее его, стало медленно сжиматься.