Обязан побеждать

Лейтенант подхватил ящик с гранатами и принялся минировать подступы к их убежищу, буквально перед полянкой на глубину в пятьдесят метров от центра по окружности. В дело пошли «лимонки» и противотанковые гранаты, провод зелёной окраски. Одновременно лейтенант учил этой опасной науке товарища Таню.

– Ну вот, теперь можно спокойно спать ночами. Сторожа надёжные, не уснут на посту и нас предупредят. Только ты хорошо запомни каждый секрет, чтобы не напороться на взрыв.

– Здесь есть белки, они не смогут взорваться?

– Белки вряд ли.

Зверьки редко спускаются на землю. А вот русак своей массой на скаку может сдернуть сторожку. Будем надеяться на лучшее. А теперь, пока светло, схожу за оставленными боеприпасами.

– Костя, милый, мне тебя жалко! Ты один за всех.

– Таня, выбрось из головы жалость. Не то сейчас время. Мне же легче, когда ты не переживаешь. Верь в мою отвагу и сама будь мужественной, это наполнит покоем твою и мою души.

– Я постараюсь, возвращайся быстрее.

Ночью лейтенант спал спокойно, надеясь на своих «сторожей».

Сон был глубокий, сберегающий силы. А их надо было пополнить: почти бессонные ночи, тревога за малоподвижность группы, многоразовый перенос боеприпасов, нелепое столкновение с майором, вылазки порядком измотали. Таня несколько раз просыпалась, прислушиваясь к шуму леса, вновь засыпала с желанием на рассвете проснуться первой. Но все же Костя опередил. Поцеловал спящую подругу, она проснулась, ответила благодарной улыбкой. Влюбленные пожелали доброго утра.

– Как нога у тебя, Танюша?

– Опухоль спала. Ночью я вставала и свободно наступала. А что, возьмёшь с собой?

– Есть у меня одна задумка, немцам мозги задурить. Одновременно одеждой разжиться, чайником или котелком.

– Посвяти меня в свою задумку?

– Выйдем к просёлку, тогда.

Росистое раннее утро расплескало алые брызги зари по колонии облаков на восточном небосводе, охватывало прохладой, идти было легко, дышалось свободно и первые два километра Таня даже не ощущала тяжесть карабина, своей санитарной сумки, правда, с минимумом бинтов, ваты, йода, а также с двумя банками каши и сухарями.

Сосны вперемежку с берёзой и дубами молчаливо провожали бойцов – был полный штиль. Вспорхнули горлицы с куста калины и ушли на близкую опушку, которая просматривалась сквозь негустой соснячок.

Тихо, спокойно. Воздух после вчерашнего ливня сырой, плотный, насыщенный кислородом. Звуки в лесу глохнут почти тут же, а на просёлке полетят далеко, как в трубу.