Чистилище Сталинграда. Штрафники, снайперы, спецназ (сборник)

Ходырев усмехнулся, вот дурачок – синяя форма, звание… Сколько же их там учат? Посчитал на пальцах, получалось месяцев шесть или семь. Брат Санька был щуплый, тихий и, в отличие от Бориса, светловолосый. Если кому на летчика учиться, то Борьке. Ну, что же, до весны многое может измениться, глядишь, попрут фрицев, хотя вряд ли…

Еще сестра сообщала, что на трудодни выдали горох, а муку лишь обещают. Весной засолили много селедки, но соли не хватает, и она запахла. Если хорошенько отмочить с уксусом, то пойдет.

По поводу селедки сестра забыла, что ловил рыбу сам Борька, ему дали три дня перед призывом, уладить домашние дела. Вот и уладил, селедка протухла.

Второе письмо было от девушки, которая провожала его в армию. Он прочитал послание без интереса, оно показалось тусклым и невыразительным. Да и сама девушка ушла из памяти куда-то далеко, даже лицо размылось. Борис не на шутку увлекся Катей, хотя знакомы были меньше часа и обменялись всего десятком фраз. Ну и что? Отпросится в увольнение еще раз и познакомится по-настоящему.

Воображение понесло его невесть куда. Хоть Катя и выделывается, живут они бедновато, такого жениха еще поискать надо, сто рублей до войны зарабатывал, а за тысячу можно новый дом построить. И мать Катюшки посматривала на Бориса очень любезно, понимала, что парень серьезный. А может, рано жениться? Он еще подумает, тоже мне, красавица.

От мыслей о Кате его отвлекло странное зрелище. Боец Шиленков, осужденный за дезертирство, похоже, свихнулся.

Он шагал под дождем непонятно куда, заваливаясь на бок. Пола длинной шинели волочилась следом, одна рука висела едва не до земли, лицо исказила непонятная гримаса. Борис хотел окликнуть его, но услышал негромкую команду:

– Стоп. Не надо рожу строить, ты ведь не клоун, а контуженый. Ну, кто тебе поверит?

С бугорка поднялся боец переменного состава Павел Мысниченко, разжалованный старший лейтенант, и тоже заковылял, подволакивая ногу. Его лицо изображало мучительное напряжение, он опирался на приклад деревянной винтовки, с трудом перебрасывая непослушное тело.

Было понятно, человек контужен и едва идет.

– Что случилось? – вырвалось у Бориса.

Оба странных бойца застыли. Минутное молчание объяснило Ходыреву смысл происходящего. Тот, который опытнее, учил молодого, как симулировать контузию. Сразу припомнился другой случай. Три дня назад пришлось срочно отправить в санчасть двоих штрафников с признаками дизентерии.