Чистилище Сталинграда. Штрафники, снайперы, спецназ (сборник)

Если скроет, и в будущем симуляция случится, то плохо придется ему самому.

– Меньше шатался бы, спокойнее жил, – буркнул Мысниченко.

– Пошел к черту, трус поганый.

Но бывший командир роты уже понял, Борис не побежит заявлять. Да и о чем докладывать? Валяли дурака, корчили рожи, что взять со штрафников? Им не сегодня-завтра идти в свою последнюю атаку, пусть сходят с ума, как хотят, а от боя не отвертеться.

– Ладно, замнем для ясности. Только не показывайте больше свою дурь.

Разошлись вроде мирно, но помкомвзвода приобрел лишнего врага.

На Ходырева косился старшина Глухов, а значит, и каптер Аркаша Сомов, теперь прибавился Мысниченко, кандидат на должность командира отделения. Почти дворцовые интриги. Каждый хотел выжить, выкарабкаться на сухое теплое место. Лейтенант Маневич заметил плохое настроение друга.

– Чего закис, Бориска?

– Так… с бабами не везет.

– Ты еще до баб не дорос. С девками целуйся.

И захохотал. Хороший парень Серега Маневич, ему бы рассказать о сегодняшнем случае.

Но Борис рассказывать не стал. Наладился поваляться после ужина, отдохнуть, но прибежал дежурный по роте:

– Эй, Борька, к тебе гости.

– Кто такие?

– Хромой и какая-то девка с ним.

В груди екнуло. Неужели Никита с Катей заявились? Не может быть.

Капитан Елхов сидел в ротной канцелярии вместе с Воронковым и просматривал дела осужденных. По некоторым из них возникали вопросы. Люди сходили в атаку, ранений не получили, суд в освобождении им отказал. Но срок наказания истекал, надо было что-то решать.

Он позвонил в штаб армии, которому подчинялась рота, и стал излагать суть дела.

– Действуй по закону, – перебили его.

– По закону их надо освобождать.

– Валяй, – разрешили ему. – А воевать будешь вдвоем с политруком. Кстати, ты имеешь право сам продлять срок пребывания в штрафной роте. Вот и действуй.

– Не за что им прибавлять. И потом, я не судья, чтобы приговоры выносить.

– Хватит рассуждать! Решай сам и не лезь с пустяковыми вопросами.

– Ничего себе пустяки, – злился Елхов. – Нашли вершителя судеб, верховного прокурора. На губу посадить, это можно, а срок прибавлять…

На другом конце провода уже бросили трубку.

– Виктор, звякни в политотдел, – попросил он Воронкова. – Может, подскажут что-то поумнее.

Воронков обрадовался возможности поговорить лишний раз с коллегами, напомнить о себе и своем рапорте. Но политработники ответили невнятно, их можно было понимать как хочешь.