Чистилище Сталинграда. Штрафники, снайперы, спецназ (сборник)

Кутузов брезгливо сорвал двумя пальцами портянки и швырнул их в лицо одному из бойцов. Затем поднял тяжелый башмак с налипшей грязью и метнул его во второго штрафника.

– Ты че, сдурел? – кричал тот, зажимая разбитую губу.

У Кутузова были больные застуженные уши, лицо выражало усталость. Словно из последних сил, он смахнул кричавшего бойца на пол.

– Уборку надо делать. Всем мыть полы!

Мелкие воры сгоняли в кучу бойцов, Кутузов распоряжался. Однако он не тронул бывших командиров и штрафников, имевших авторитет.

В этот момент появился старшина Глухов, который одобрил инициативу Кутузова.

– Правильно. А ты чего, Мысниченко, сидишь? Помогай. Тебя и Лугового командирами отделений назначили, можете сержантские угольники цеплять.

Бывший командир саперной роты оживился. Весь день ждал, что Ходырев проговорится и последуют суровые разборки, а вместо этого получил неожиданное повышение.

– Эй, Шило, чего притух? Бери швабру, помогай, – весело крикнул он.

– Вот как надо, – сказал Персюк, сжимая и разжимая мощные кисти рук.

 – Теперь пожрать бы.

Еда нашлась. Накануне украли два солдатских одеяла и дверные петли. В селе их обменяли на рыбу, подсолнечное масло и самогон. Большой поднос с жареными карасями поставили на дощатые нары, самогон наливали из чайника. Персюк пригласил сержантов:

– Карасей целое ведро нажарили. Не побрезгуйте с рядовыми бойцами откушать.

Кто-то из сержантов отказался, Мысниченко и Луговой приглашение приняли. Рыба подгорела и аппетитно хрустела на зубах.

Танкист Луговой, вытирая усы, тащил крупного карася, затем принял кружку самогона.

– За удачу, – подсказал очередной тост Кутузов.

– За ее самую, – смеялся Луговой.

– Хлеба нет, – вспомнил Персюк. – Сходи к старшине, Мишка. Они там ужинают, небось поделятся.

Старшина выдал Кутузову за хорошо проведенную уборку полбуханки хлеба. Примолкшая рота старалась не слушать аппетитный хруст жареной рыбы. Тощий ужин, состоявший из кислой капусты и чая, давно переварился, а караси пахли домашним маслом.

Бывший командир батареи Саня Бызин подшивал чистый подворотничок, рядом сидели два его артиллериста. Они брали пример с командира и тоже приводили в порядок обмундирование.

Разный народ подобрался в штрафной роте. Отдельно от других сидели горцы Азамов и Ягшиев, вели неторопливый разговор на своем языке. Воевать они не хотели, родные аулы находятся далеко, зачем им чужая война? Один раз они уже пытались сбежать, угодили под суд, второй раз не простят.