Комбат по прозвищу «Снежный Лис»

Не задумываются, что десяток «Юнкерсов-87» (полторы тонны авиабомб и четыре пулемёта на каждом) и звено мессершмиттов разметут пеший полк с налёта. Дай Бог, если половина людей уцелеет, но это уже не бойцы после такой мясорубки!

Поэтому мнения комбата Шестакова и его заместителя сошлись – до ночи подмоги не дождаться. Григорий Калугин по званию тоже капитан, только старше Шестакова и хватанувший бои с японцами ещё в двадцатых годах.

– Чую, что торчать нам здесь не меньше суток, – прикуривая папиросу, рассуждал Калугин.

 – Полк под самолёты не бросят. Тем более, после месяца наступательных боёв. Вышлют малым ходом две-три неполные роты да батарею «сорокапяток». Чего им спешить, когда танковый батальона оборону занял?

Высоко в небе кружила «рама», и хотя экипажи торопились как можно быстрее замаскировать машины, немцы уже наверняка подсчитали силы русских и скоро ударят. Не захотят терять такую выгодную позицию.

Несколько бойцов из десантной роты расширяли капонир и укладывали туда погибших.

Шестаков поморщился. Сейчас важнее было укреплять обрушенные траншеи и готовиться к возможной атаке, однако промолчал. Пока есть возможность, надо похоронить ребят. Если начнётся бой, будет уже не до того.

Оба капитана обходили по периметру бывший участок дальнобойного немецкого дивизиона. В капонире виднелись слегка припорошенные снегом обломки орудий, лежали тела убитых артиллеристов.

– Повезло нам, что фрицы зевнули, – сказал Шестаков. – Рождество праздновали, а затем отсыпались.

Но дрались отчаянно.

– Воевать они умеют, – согласился Калугин. – А насчёт повезло, это как сказать. Два танка сгорели, три машины ремонтируют, да и потери личного состава более пятидесяти человек. Это в одном бою. С кем дальше наступать будем?

В просторном окопе командир десантной роты Павел Мельник вместе со своими бойцами устанавливал трофейный 80-миллиметровый миномёт.

– Как обстановка, Павел?

– Ждём атаки. Вот миномёт настраиваем. У фрицев их три штуки было, уцелел один.

Хорошая штука, мины собираем. Пальнуть бы пару раз для пристрелки. Разрешите, товарищ комбат?

Паша Мельник, высокий, темноволосый, родом из этих мест, в бушлате и шапке-кубанке, вопросительно смотрел на Шестакова. Было ему года двадцать два: розовые от мороза щёки, слегка припухлые юношеские губы и туго затянутая портупея с кобурой. Воевал он смело и в своей роте пользовался авторитетом.

– Ну, пальни. Глянем, как немецкий «самовар» работает.