Сталинградская мясорубка. «Погибаю, но не сдаюсь!»

Потом комиссар сказал:

– Завтра атака, ты чем драться собрался? У тебя даже пистолета нет.

– Обойдусь без пистолета. У меня вон там три танка стоят с боезапасом. Три пушки и пулеметы.

– Ты командир взвода?

– Так точно, товарищ комиссар.

– В боях участвовал?

– Да. Рота подбила четыре танка, и, кроме того, мой взвод раздавил три бронетранспортера.

– Добро. Ну, иди, отдыхай перед боем.

Я вернулся, а Удалов спрашивает:

– Ты записку отдал?

– Конечно, отдал.

Он не поверил и крикнул (расстояние всего ничего):

– Вам Журавлев донесение передал?

– Передал, – отозвался комиссар, – но мы не убийцы и в своих не стреляем.

Меня как жаром обдало. Сволочь! Я догадался, что Удалов написал донос. В такой напряженной обстановке меня вполне могли расстрелять без всякого суда как врага народа. Да и неизвестно, что он там наплел в своей писульке.

Я уже прошел бои, повидал смерть и не был тем зеленым курсантом, который все стерпит. Имелся бы пистолет – наверняка пристрелил бы Удалова.

От возмущения и злости собой не владел. Но Удалов как чувствовал, что я ищу оружие. Куда-то сразу исчез. Командир он был нам формальный, в танках не разбирался.

Ребята меня успокоили, налили спирта, а я повторял как заведенный: «Какая сволочь! Ведь вместе воюем». Оказался бы поблизости кто-то из командования бригады, я бы доложил немедленно. Но, кроме помпотеха Резника и командира роты, никого не было. Понемногу успокоился, а утром начался бой.

Нас атаковали примерно 20 немецких танков, бронетранспортеры, пехота.

Велся непрерывный минометный огонь. Но фрицы, видимо, не рассчитывали, что за последние сутки пришло пополнение. Атаку мы отбили. Уничтожили 2–3 танка и какое-то количество пехоты. Немцы не захотели нести дальнейшие потери и, видя нашу решительность, отошли.

Как впоследствии выяснилось, они сделали крюк и прорвались дальше, в другом месте. Ну, а нас два дня подряд бомбили и обстреливали «Юнкерсы-87» и «Мессершмитты». Налетали группами по 5 – 10 самолетов, над степью поднимался дым от взрывов фугасных и осколочных бомб.

Горела трава, мы задыхались, кашляли от дыма.

Тогда мы еще толком не знали, как уворачиваться от пикирующих «Юнкерсов». Догадывались, что лучше уходить на скорости, зигзагами, но горючего оставалось в обрез. Обычно останавливались и прятались под переднюю часть танка. Надеялись, что башню и корпус не пробьет. Стокилограммовая бомба насквозь бы пробила танк и ничего бы от нас не оставила.