Дети войны. Том 2

Он приходил в семью и говорил: «Вот от вашей семьи на работу надо будет с лопатой выйти».

Вопрос: Сколько человек забрали с рынка?

Ответ: Трудно сказать, потому что машин с десяток было. Может, они и не все были заполнены. Но те, кого они определяли работоспособным, забирали. Не насильничали, особого крика, ажиотажа не было.

Говорили: «Поработаете, а потом привезем вас назад».

Вопрос: А теперь еще раз о том, как Вы видели колону людей. Вы сказали, что оружие было наготове.

Ответ: Нет, наоборот, не наготове! Люди шли покорно.

Оружие висело у них на спине. Вопрос: У кого?

Ответ: У немцев и полицейских.

Вопрос: У сопровождающих колону?

Ответ: Да, там были немцы и несколько человек в гражданском.

Вопрос: Сколько?

Ответ: Человек пять, а может, и больше

Вопрос: А в колоне кто был?

Ответ: Были и молодые, и мужчины, и женщины. А вот стариков и немощных везли на подводе. Но колона шла покорно. С вещами шли. Может, им сказали, что переселение.

Вопрос: Кто были эти люди?

Ответ: Это были евреи.

Вопрос: А откуда Вы знаете?

Ответ: Женщины говорили. Уже когда колона прошла, мы подошли и женщины говорили, что там были такие-то, кто жил там—то. Но забирали их не в один вечер! Тоже, видимо, чтобы не напугать, чтоб не разбежались.

Вопрос: Вы сколько раз видели такие клоны?

Ответ: Я видел одну. Но по разговорам, их была не одна. Их в течение недели-две постоянно свозили, может, даже с периферии.

Вопрос: Вы кого-нибудь узнали в том колоне?

Ответ: Нет. Среди моих друзей были, в основном, беспризорники.

Вопрос: А вообще евреев Вы знали?

Ответ: Я видел одну семью с Молдавии, но там молодых не было, были пожилые или средних лет, даже не призывного возраста был мужчина, а в основном, старушки, женщины. Вопрос: И какова их судьба?

Ответ: Наверное, все, кто был в этой тюрьме, попали под расстрел.

Вопрос: А вот эта семья куда-то уехала или осталась в Усть-Лабинске?

Ответ: Я их больше не видел.

Вопрос: На каком расстоянии Вы находились от этой колоны?

Ответ: Метров 70–80.

А вот когда мы прибежали к яме, где расстреливали, это метров 50–30. И я хорошо помню, как немец тащил труп в ту яму.

Вопрос: Это какой год был?

Ответ: 1942, месяц я не помню. Это была осень, холодно уже было. Мы были одеты так… в пальтишках, в жакетах.

Но, по крайней мере, до этого они так не пугали население. И, мне кажется, они старались сделать так, чтоб свидетелей не было.

Я удивляюсь, как они по нам очередь не пустили.