Кровь эльфов. Час презрения

Лютик стянул с вертела второго цыпленка, не раздумывая, оторвал окорочок и принялся обгрызать, демонстративно ухватив обеими руками.

– Как ты узнала? – спросил он. – Как тебе удалось вовремя прийти на помощь?

– Я была под Блеобхерисом, когда ты там давал концерт.

– Я не видел.

– Я не хотела, чтобы меня видели. Потом поехала за тобой в городок. Ждала здесь, на постоялом дворе, мне было не к лицу идти туда, куда отправился ты, в это пристанище сомнительных наслаждений и несомненного триппера.

Однако в конце концов мне надоело. Я кружила по двору, и тут мне почудились голоса, долетающие из свинарника. Я обострила слух, и оказалось, что это вовсе не какой-то скотоложец, как я вначале подумала, а ты. Эй, хозяин! Еще вина, будь любезен!

– Сей минут, благородная госпожа. Уже лечу!

– Дай того же, что вначале, только, убедительно прошу, на этот раз без воды. Воду я люблю в бане, а не в вине.

– Лечу, лечу!

Йеннифэр отставила блюдо. На косточках, как заметил Лютик, еще оставалось мяса на обед корчмарю и его родне.

Нож и вилка, несомненно, выглядели элегантно и модно, но малопроизводительно.

– Благодарю тебя, – повторил он, – за спасение. Этот треклятый Риенс не оставил бы меня в живых. Выжал бы из меня все и зарезал как барана.

– Согласна. – Она налила вина себе и ему, подняла кубок. – Так выпьем за твое спасенное здоровье, Лютик.

– За твое, Йеннифэр, – ответил он. – Здоровье, за которое отныне я буду молиться при всякой оказии.

Я твой должник, прекрасная дама, расплачусь своими песнями, опровергну в них миф, будто волшебники нечувствительны к чужим страданиям, будто не спешат на помощь посторонним, незнакомым, бедным, несчастным смертным.

– Понимаешь, – улыбнулась она, слегка прищурив прелестные фиалковые глаза, – у мифа в общем-то есть основания, он возник не без причин. Но ты не незнакомый, Лютик. И не посторонний. Я ведь знаю тебя и люблю.

– Правда? – тоже улыбнулся поэт.

 – До сих пор ты удачно это скрывала. Мне даже доводилось слышать, якобы ты не терпишь меня, цитирую: «Будто моровую язву». Конец цитаты.

– Было дело. – Чародейка вдруг посерьезнела. – Потом я изменила мнение. Потом была тебе благодарна.

– За что, позволь узнать?

– Давай не будем об этом, – сказала она, играя пустым кубком. – Вернемся к более серьезным вопросам. Тем, которые тебе задавали в свинарнике, выламывая при этом руки в суставах.