Меч Предназначения

Мост затрещал, просел еще больше. Пальцы Геральта, стиснутые на рукояти, начали неметь.

– Йен…

– Заткнись… и перестань верещать…

– Йен…

– Не называй меня так…

– Выдержишь?

– Нет, – холодно сказала чародейка. Она уже не боролась, просто висела у него на спине мертвым, инертным грузом.

– Йен?

– Заткнись.

– Йен. Прости меня.

– Никогда.

Что-то ползло по бревнам вниз. Быстро. Словно змея.

Излучающая синий свет веревка, извиваясь и свиваясь, будто живая, нащупала подвижным концом шею Геральта, передвинулась под мышки, замоталась в свободный узел.

Чародейка застонала. Он был уверен, что она заплачет. Но ошибся.

– Внимание! – крикнул сверху Лютик. – Мы вытаскиваем вас! Нищука! Кеннет! Наверх их! Тяните!

Болезненный рывок, удушающая хватка натянутой веревки. Йеннифэр тяжело вздохнула. Они поехали вверх, быстро, скребя животом по шероховатым доскам настила.

Наверху Йеннифэр встала на ноги первой.

7

– Из всего обоза, король, – сказал Гилленстерн, – мы спасли лишь фургон, не считая рубайловых телег.

От отряда осталось семеро лучников. По той стороне пропасти дороги уже нет, только щебень да гладкая стена, насколько позволяет видеть излом. Неизвестно, уцелел ли кто-нибудь из оставшихся, когда мост рухнул.

Недамир не ответил. Эйк из Денесле, выпрямившись, стоял перед королем, вперив в него взор блестящих, лихорадочно горящих глаз.

– Нас преследует гнев богов, – сказал он, вздымая руки.

 – Видать, согрешили мы, король. Это был священный поход, поход против зла. Ибо дракон есть зло, да, любой дракон есть воплощение зла. Я не прохожу безразлично мимо зла, я давлю его ногами… Уничтожаю. Как велят боги и Святая Книга.

– Что он мелет? – поморщился Богольт.

– Не знаю, – сказал Геральт, поправляя упряжь. – Не понял ни слова.

– Тихо, – сказал Лютик. – Я пытаюсь запомнить, может, удастся использовать, когда подберу рифмы.

– Святая Книга гласит, – окончательно разошелся Эйк, – что изойдет из бездны змий, дракон отвратный, семь глав и десять рог имеющий! А на спине у него усядется дева в пурпуре и багрянце, и кубок златой будет у нее в руце, а на челе выписан будет знак всякого и полного распутства!

– Я ее знаю! – обрадовался Лютик.

 – Это Чилия, жена солтыса Зоммерхальдера!

– Успокойтесь, господин поэт, – произнес Гилленстерн. – А вы, рыцарь из Денесле, говорите ясней, если можете.