За святую обитель

С их стороны рявкнула Трещера – отлетел угол зубца башенного; молодого послушника задело по плечу каменным осколком – испугался юноша и ядро из рук выпустил… Айгустов все сразу приметил.

– Не робей! Не робей! Давай ядро сюда!..

Но послушник, бледный, дрожащий, бросился к лестнице, шепча трясущимися губами:

– Ой, страшно! Спаси, Господи! Ой, боюсь!..

Из темного отверстия лестницы показался черный клобук архимандрита Иоасафа. Настоятель слышал испуганный лепет юноши и шагнул вперед.

– Чего страшишься, чадо неразумное? Без воли Господней ни единый волос не упадет с главы нашей… Смотри, я за тебя послужу пушкарям…

И старый инок, с трудом подняв откатившееся тяжелое ядро, понес его к пушке.

– Так, так, чада мои милые! – говорил с доброй улыбкой отец архимандрит, видя, как живо и ладно закипела опять работа, как бодро сносили подвигнутые его примером послушники тяготы боя.

– Отец архимандрит, – молвил весело Айгустов, заряжая пушку.

– Вижу, вижу… Исполать тебе, добрый молодец!

Благословив Меркурия, воинов и послушников, старец неспешно спустился по лестнице на стену. Тут шла та же работа; воевода князь Долгорукий всех подбодрял, за всеми смотрел. Благословил старец и князя.

– Жарко, отче, – молвил князь. – Ишь, нехристи без устали палят. Бывал я в битвах и осадах, а такой не помню.

– Не робеют ли у тебя, княже, ратные люди? – допрашивал архимандрит, поглядывая на воинов.

– Нет, отец Иоасаф, молодцами держатся. И деревенские парни не хуже стрельцов. Вон тот молодец у меня больно ловок, так палить привык, что уж я его в сотники поставил. Эй, парень!..

Данила Селевин, в новом кафтане с галуном, подошел к ним, усталый от жаркой работы. Отец Иоасаф, любовно улыбаясь, благословил его:

– Откуда будешь, молодец?..

– Молоковские мы все, отец архимандрит, трое нас, братьев… Пришли святому Сергию послужить… Селевиными звать…

– Тот богатырь-то, что от богомольцев приходил ко мне, брат, что ли, тебе?

– Старший брат, отец честный… Все мы крест целовали – не сдавать обители до смерти…

Еще раз благословил отец Иоасаф Данилу; пошел сотник к пушкам.

– А быть скоро приступу, отче, – сказал воевода. – Вишь, как ляхи палят спешно… И целят-то худо… знать, просто оглушить, напугать норовят, а там и нагрянут.

– Отобьемся с Божьей помощью, князь.

– Вестимо… Эй, левее наводи, левее!..