Последнее желание. Меч предназначения

– Геральт, – сказала Калантэ, немного помолчав, – я ошиблась. Ты оказался очень интересным собеседником за столом.

Кудкудак, отряхнув усы и кафтан от пивной пены, задрал голову и пронзительно взвыл, весьма удачно подражая вою волчицы во время течки. Собаки во дворе и по всей округе поддержали его воем.

Один из стрептских братьев, кажется, Держигорка, обмакнув палец в пиво, провел толстую черту около воинского подразделения, нарисованного Крахом ан Крайтом, и воскликнул:

– Ошибочно и бездарно! Нельзя было так действовать.

На этом фланге надо было поставить конницу и вдарить сбоку!

– Ха! – рявкнул Крах ан Крайт, хватив костью по столу, в результате чего лица и туники соседей покрылись пятнами соуса. – И ослабить середину? Ключевую позицию? Нелепица!

– Только слепец или чокнутый не маневрирует при такой ситуации!

– Точно! Верно! – крикнул Виндхальм из Аттре.

– А тебя кто спрашивает, говнюк?

– От говнюка слышу!

– Заткнись, не то огрею костью!

– Сиди на своей жопе, Крах, и помалкивай! – крикнул Эйст Турсеах, прерывая беседу с Виссегердом.

 – Довольно лаяться! Эй, господин Дрогодар! Талант пропадает! Чтобы слушать ваше прекрасное, но слишком тихое пение, необходима сосредоточенность и серьезность. Драйг Бон-Дху, кончай жрать и лакать! За этим столом ты никого не удивишь ни тем, ни другим. Подуй-ка в свои дудки и порадуй наши уши приличной боевой музыкой. С твоего позволения, благородная Калантэ!

– О мать моя, – шепнула королева Геральту, в немом отчаянии возводя глаза к потолку.

Но кивнула, улыбнувшись естественно и доброжелательно.

– Драйг Бон-Дху, – проговорил Эйст, – сыграй нам песню о битве под Хочебужем! Она-то не подорвет нашего доверия к тактическим действиям полководцев! И еще раз поведает о том, кто покрыл себя неувядаемой славой в том бою! Здравие героической Калантэ из Цинтры!

– Здравие! Хвала! Слава! – рычали гости, наполняя кубки и глиняные кружки.

Дудки Драйговой волынки издали зловещий гул, потом заныли ужасающим, протяжным, вибрирующим стоном.

Пирующие запели, отбивая такт, то есть барабаня чем попало по столу. Кудкудак алчно уставился на мешок из козлиной кожи, несомненно, зачарованный мыслью о том, как бы включить вырывающиеся из его чрева жуткие звуки в свой репертуар.

– Хочебуж, – сказала Калантэ, глядя на Геральта, – мой первый бой. Хоть я и опасаюсь вызвать нарекания почтенного ведьмака, признаюсь, что тогда дрались из-за денег.